— На крыльцо.

Она вздрагивает и смотрит через открытую дверь, как я опускаюсь на колени у перил. Продев металлическую петлю в перекладины, я пристегиваю одну манжету к запястью.

— Можешь помочь? — Я зову ее.

Ее глаза сканируют меня с ошеломленным недоверием.

— Джулия, пожалуйста. Есть только один способ покончить с этим.

Она качает головой и хлопает себя по глазам.

— Нет. Я пока не сдаюсь. Должно быть...

— Никто не сможет найти нас вместе! Если кто-то придет за мной, он должен знать, что ты все еще на правильной стороне.

Новые слезы застилают ее глаза, но она, наконец, встает и присоединяется ко мне на крыльце. Она опускается на колени рядом со мной, но снова колеблется.

— Ты должна доверять мне. Это мой мир. Это история, которую я знал всю свою жизнь, — мягко объясняю я. — Просто позволь мне умереть, зная, что с тобой все будет в порядке. Пожалуйста.

Понимание смешивается с негодованием, пока она обдумывает то, что я говорю. После еще одной долгой паузы она сдается.

Металл впивается мне в запястье, явно свидетельствуя о ее гневе.

— Это чушь собачья, — бормочет она.

Я не спорю. Это чушь собачья, но это ничего не меняет.

— И что теперь? — нетерпеливо спрашивает она.

— Я жду. Ты иди спать.

Ее взгляд устремляется на меня, теперь сердитый.

— Я не оставлю тебя здесь в таком состоянии.

— Я не смогу сбежать. — Я дергаю за металл для пущей убедительности.

— Я не это имела в виду, — огрызается она.

Она делает успокаивающий вдох.

— Шоу. Джона. Послушай меня секунду. — Выражение ее лица мягкое и умоляющее, когда она поднимает ладонь к моей щеке. Ее большой палец скользит по моей коже, пока она заглядывает мне в глаза.

— Со мной все будет в порядке, — говорю я, прежде чем она успевает продолжить. — Пожалуйста, просто иди спать.

Я не хочу, чтобы ты видела остальное.

Остальное.

Я не совсем уверен, что меня ждет, но я знаю, что не хочу, чтобы она была здесь, когда это произойдет.

— Я люблю тебя, — шепчу я. — Прости. Если бы я мог вернуться, единственное, что я бы изменил, — это сказать тебе об этом раньше, чтобы я мог потратить больше времени на то, чтобы доказать тебе это.

Она моргает, сдерживая эмоции, когда наклоняется и касается своими губами моих.

— Я тоже тебя люблю. Ты уже сделал достаточно, чтобы доказать это. Увидимся завтра. Мы с этим разберемся.

— Джулия, подожди.

Она останавливается и оборачивается, в ее глазах надежда. Я ненавижу, что мне приходится убивать ее снова.

— Четыре, шесть, один, три, девять, один, — говорю я.

Она приподнимает бровь, и я проглатываю боль в груди.

— Код доступа к моему телефону. Моему настоящему. Если со мной что-нибудь случится, ты сможешь связаться с дедушкой? Скажи ему правду и что я люблю его. Скажи ему, как я был благодарен за шанс, который он пытался мне дать, и мне очень жаль.

Она смахивает еще больше слез и кивает.

— И, может быть, ты могла бы также сохранить мою записную книжку? — Мой голос срывается от едва уловимой мольбы.

Пожалуйста, не дай мне быть стертым.

Сдавленное рыдание вырывается у нее, когда она вытирает глаза.

— Я буду дорожить этим, Джона. Я буду запоминать это до тех пор, пока это тоже не станет частью меня.

Несмотря ни на что, на моих губах появляется улыбка.

— Спасибо. Тогда, может быть, у моей истории все-таки будет лучший конец.

Она бросается вперед и опускается на колени для долгого нежного поцелуя.

— Твоя история еще не закончена, — шепчет она. — Этого не может быть. Мы разберемся с этим завтра.

Мне удается слабо кивнуть ради нее.

Но она не увидит меня завтра. Скорее всего, она больше никогда меня не увидит.

ЗАТЕМ: ВОСХИТИТЕЛЬНЫЙ ПОКОЙ

Рейзор отчаянно машет рукой, чтобы догнать его.

Моим легким не хватает воздуха, когда я ныряю между деревьями так быстро и тихо, как только могу. Мы много чего делали за последние несколько дней — бегали... уворачивались… прятались.

Но выражение его лица изменилось, когда я подошел к нему. Страх сменился возбуждением.

Он жестом призывает к тишине и тянет меня вниз рядом с собой.

— Смотри, — шепчет он.

Я оглядываю поляну и подавляю вздох. Самый крупный самец, которого я когда-либо видел, жует листья вдалеке. За его спиной видны лань и олененок.

Я чувствую пристальный взгляд Рейзора, пока изучаю счастливую семью. Он, должно быть, помнит, что случилось с утками. Он должен был, поскольку именно ему было приказано запереть меня в темноте за то, что я плакал над ними. Он также был тем, кто освободил меня несколько часов спустя со стиснутой челюстью и трясущимися руками.

— Они такие красивые, — выдыхаю я.

Он кивает и отводит глаза, когда я смотрю на него. Они блестели?

Я провожу грязным рукавом по своим собственным, чтобы прояснить зрение.

Прошло два дня с тех пор, как он спас меня из того озера. Каждая минута бегства была мучительной и чудесной. Я голоден. Устал. Покрытый запекшейся грязью. Я променял экстравагантный особняк абсолютно ни на что. Ни дома, ни еды, ни денег, почти без одежды — и все же я счастливее, чем когда-либо.

Свобода — самое ценное, что есть.

Я снова поворачиваюсь к семейству оленей и наблюдаю, как они наслаждаются моментом восхитительного покоя.

— Сделай это, — шепчет Рейзор.

Я в замешательстве встречаюсь с его улыбающимися глазами.

— Пиши, малыш. Я знаю, что ты хочешь.

Мурашки страха пронзают меня, когда я инстинктивно качаю головой.

— Я больше этого не делаю. Клянусь...

Я останавливаюсь, когда он достает что-то из своей сумки.

Блокнот.

Ручка.

Он протягивает их мне с грустной улыбкой.

— Тебе больше не нужно прятаться. Ты художник, Джона. Им не следовало пытаться отнять это у тебя. Из всех их грехов самым большим было то, что они пытались стереть красоту внутри тебя. Ты лучше всех нас. Никогда не забывай этого. Ты не то, что они сделали из тебя.

Я с трудом сглатываю, когда беру блокнот и смотрю на сокровище в своих руках.

— Рейзор...

— Я же просил тебя не называть меня так.

— Тогда как мне тебя называть?

Его печальные глаза изучают мои.

— Как захочешь. Со временем ты найдешь то, что покажется тебе правильным.

Я прикусываю губу, не уверенный, что он имеет в виду.

Когда я оглядываюсь на оленей, они уходят дальше в лес. Самец поднимает голову и поворачивает ее в мою сторону.

На несколько секунд я вдыхаю чужой воздух, когда наши души соединяются.

Это свобода, говорит он мне. Это жизнь.

Где-то есть охотник. Или машина. Или болезнь, готовая нарушить их покой.

Но это история будущего.

На данный момент у них есть нечто бесценное. И это те моменты, ради которых мы живем.

Сегодня я жив.

Надеюсь.

Это чужая земля с растущим приливом, и я наткнулся на нее как потерпевший кораблекрушение, но момент, когда можно вздохнуть, подобен воскрешению, когда ты провел всю свою жизнь под водой.

Есть тень, которую отбрасывает солнце, и я, кажется, не могу избежать темноты его следа, но тень означает укрытие, своего рода временное укрытие, даже если это просто разрыв в облаках или ветка над головой.

На этот раз это не угроза, это просто обеспечение на мгновение, и я учусь ценить эти вдохи. Несмотря ни на что, свобода дается дорогой ценой, и едва не лишившись ради нее жизни, я в благоговейном страхе падаю на колени.

Когда жизнь разворачивается передо мной, и я теряю связь со своими чувствами, я молюсь, чтобы именно этот момент промелькнул перед моими глазами.