— Понимаю, — посочувствовал Рейнольд. — То, чего не видишь, всегда кажется ложью. И всё-таки вы все вскоре убедитесь в правдивости моих слов.

Мастер Вирон высокомерно фыркнул — характер у него изменился в худшую сторону. Рейнольд пожал плечами и подвинул к себе тарелку с салатом.

— Вот так, Мия их спасла, а они… — пробормотал он про себя.

Впрочем, всерьёз он не сердился — пусть их не верят, он всё объяснит позже.

Застучали вилки о тарелки, ахтари молча поглощали еду, изредка кидая недоверчивые взгляды на Рейнольда. На Ми они вовсе избегали смотреть, будто она была не более чем гусеницей под ногами — не ядовитая, и ладно. Да что не так с его земляками, раньше они проявляли больше адекватности. Хотя нет, память же людям стирали, значит, он ошибается.

Салат закончился, а Мия перепробовала почти все блюда в этой части стола, когда Краус встал, держа в руке бокал со звёздным напитком. Сейчас будет речь толкать, раздосадованно подумал Рейнольд. Любовь старейшины к длинным тостам была неистребима.

— Сегодня мы принимаем у себя в гостях девушку с планеты Земля — одного из немагических миров Вселенной. К нам часто приходят через Барьер люди из этого мира, и мы всегда с теплотой и любовью их встречаем…

Рейнольд хмыкнул: ага, и бережно и с любовью стираем им память.

— Остаётся загадкой, почему мы не заметили её появления. Видимо, наш юный Рейнольд, — старейшина выразительно глянул в его сторону, — прятал её от нас, и весьма успешно, надо сказать. Так успешно, что сумел тайно пробраться в портал, чуть не погубив нашу гостью. К счастью, она очнулась и радует нас своим присутствием. Прошу любить и жаловать, Мия… — он сделал паузу.

— Куприянова, — подсказала элори. — Мия Куприянова.

Она встала со своего места, окинула собравшихся серьёзным, сосредоточенным взглядом. Рыжие волосы она уложила венком вокруг головы, что придавало ей царственный вид.

— Мия Куприянова, землянка, спортсменка и просто красавица.

Рейнольд восхищённо присвистнул: его элори преодолела смущение и теперь не даст никому спуску. Он тоже поднялся, чтобы поддержать её. А Ми продолжала:

— Вот вы все удивляетесь, как так вышло, что вы не заметили моего прихода. Так почему никто из вас не расспросил Рейнольда? Вы решили, что он вас обманывает, а это совсем не так.

— И что же случилось на самом деле, Мия? — спросил Краус.

Глаза его сузились в две щёлки, серые глаза вцепились в Мию, как хищник в жертву.

— А на самом деле тут произошло много чего: исчезли вы все, да, и Вы, старейшина, тоже, и Рейнольд четыре года жил один, с вечным полнолунием и вечной зимой, пока старейшина Риг не притянул в Междумирье меня. И пока вы пропадали непонятно где, он нашёл пропавший артефакт, спас погибающий мир и вернул вас на место. А я не просто его гостья, я его элори.

Ахтари зашептались, загудели, как растревоженный улей.

— Что она говорит?

— Какая смелая девица!

— Рейнольд спас мир? Не может быть!

— Она элори? Но она же человек!

— Придётся стереть память и ему тоже.

Рейнольд не мог больше терпеть. И так слишком долго он вёл себя как последний болван: всё время чего-то боялся, прятался и не хотел брать на себя ответственность. Хватит, пора уже во всём признаться: и как чуть не уничтожил Междумирье, и как сам чуть не превратился в собственную тень. И рассказать правду о Ми, которая почему-то приписала ему все свои заслуги. Рейнольд поднял руку, показывая, что будет говорить.

Пиршественный зал стих в ожидании, все ахтари хмурились, и лишь мать улыбалась ему.

Мия

Рейнольд вышел на середину зала, чтобы все хорошо видели его. Сейчас он напомнил мне того ахтари, которого я встретила в новогоднюю ночь: серьёзного, сосредоточенного и слегка возмущённого. Тёмно-фиолетовый костюм подчёркивал его строгую, холодную внешность, а глаза мерцали, как голубые огни новогодней гирлянды.

— Четыре года назад, — начал Рейнольд, — я совершил непоправимое: вместо того, чтобы сдвинуть Ключ поворота вправо, я повернул его влево.

«А-а-ах!» — пронеслось между собравшимися. Они в шоке, поняла я, такого, похоже, никогда и не случалось.

— Да, я перепутал, и моя ошибка стоила вам всем жизни, а Междумирье чуть не исчезло вовсе. Но, к счастью, хоть и в изменённом виде, оно сохранилось. Не знаю, что сделали бы Вы, мастер Вирон, на моём месте, а вот я решил ничего не делать. Я счёл себя ничтожнейшим из ахтари и четыре года топил себя в болоте отчаянья и боли, пока не пришла она. Мия, моя элори, моя подруга и моя будущая жена.

Новый всплеск ахов и охов, удивились все, кроме родителей Рейнольда. Оно и понятно, гранья Виола, должно быть, уже всё рассказала мужу.

— Только Мия, только она заставила меня измениться, причём вовсе не пытаясь меня переделать. Просто она сияла, как солнечный свет, которого я был лишён, и вдохновляла меня на мужские поступки. Каюсь, я не сразу оценил её, и мне пришлось отправиться на Землю, чтобы вернуть потерянную любовь.

Слёзы навернулись на мои глаза, я и не думала, что Рейни умеет так красиво и искренне говорить. Ещё чуть-чуть, и я разрыдаюсь на глазах у всего Междумирья.

— И вот что я понял за время, проведённое рядом с элори. Во всех мирах нет ничего более ценного, чем любовь. Только она созидает, верит, оберегает и прощает. И если отобрать её у живого существа, оно теряет себя, свою душу и более не живет, а существует. Так произошло, когда старейшина Риг отдал золотое сердце крэду.

Ропот осуждения пробежал по залу, но Рейнольд снова поднял руку, призывая к тишине.

— Я не буду сейчас говорить об ошибке старейшины, лучше он расскажет об этом сам, ведь его призрак так и скитается по коридорам нашего общего дома. Я лишь хочу извиниться перед вами за прошлое и поблагодарить элори за всё, что она для меня сделала. Я люблю тебя, Ми, — перевёл он взгляд на меня, — и хочу, чтобы ты была рядом всю мою длинную жизнь. Ты выйдешь за меня? Станешь моей женой?

Рейнольд напряжённо ждал ответа, и я не стала его долго мучать. Всё решено уже давно, в день, когда он пришёл за мной на Землю.

— Да, я стану твоей женой. Я люблю тебя, Рейни.

Гранья Виола подняла бокал со звёздным напитком, пряча улыбку, а старейшина Краус задал вопрос, мучивший, должно быть, всех ахтари:

— Рейнольд, ты хочешь быть рядом с землянкой всю твою жизнь. Но люди не живут так долго, тогда как это возможно?

— Очень просто, — не удержался от улыбки мой жених, — Ми теперь тоже ахтари.

Слова прозвучали, словно глас судьбы, и ахтари, ошеломлённые, застыли на своих местах. Сегодня у них, похоже, день удивительных открытий.

— О чём ты говоришь? — опомнился Краус. — Это невозможно!

— Оказалось, возможно, — подтвердила я и тоже прошествовала на середину зала, встала рядом с Рейнольдом. И рассказала им всё: о крэде и нашей с ним борьбе, о лабиринте, Создателе и данном им выборе. У нас с Рейнольдом больше не осталось тайн от ахтари, мы раскрыли свои сердца и теперь ждали реакции.

— Создатель не мог ошибиться, — наконец выдавил из себя Краус, — значит, в тебе что-то есть, раз он решил так. Добро пожаловать в Междумирье, Мия! Когда вы хотели провести обряд?

Это он о свадьбе, догадалась я.

— Не знаю, — замялась я, — это всё так неожиданно.

— Через неделю, — ответил Рейнольд. — И я хотел бы позвать отца Ми и мачеху.

— Тебе не кажется, что это слишком? — нахмурился Краус. — Мы не сможем сохранить тайну, если…

— Во-первых, отец уже знает, — вступила я, — а, во-вторых, вы что, думаете, что, стирая людям память, вы себя обезопасили? Вы вообще знаете, кто провёл через Барьер всех этих людей?

— Кто? — опешил старейшина.

— Я! Это был я!

Призрак незаметно появился в пиршественном зале — Риг всё-таки пришёл.

— Старейшина Риг… Я слышал о тебе от граньи Виолы. Рад снова тебя видеть.

— Могли бы увидеть раньше, если бы почаще пользовались янтарным оком. Впрочем, это больше моя вина. Моя ошибка повлекла за собой цепь несчастий и злоключений, от которых ахтари едва оправились. Вы забыли, что главное в жизни, и вели себя, как…