Я зажмурилась, пытаясь отогнать назойливые, плохие мысли, которые кружили над моей головой.

Где Хьюго? Вдруг его слова правдивы, и с ним что-то сделали? Мысль об этом причиняла невыносимую боль, пронзая сердце острым лезвием. Я не могу вынести этой мучительной неизвестности.

Я открыла глаза и взглянула на Джерра. Этот человек, который сумел украсть меня, обойти охрану. Никто нас не заметил. Как? Это было необъяснимо и ещё больше усиливало чувство моей беспомощности.

Затаив дыхание, я попыталась как-то освободить свои руки.

Сглотнув, я почувствовала, как верёвка, стягивающая мои руки, спустя время начала поддаваться. Она всё ещё жгла кожу, но теперь сквозь боль пробивалось робкое чувство надежды.

Я старалась работать пальцами незаметно, чтобы Джерр, сидящий передо мной, не заметил моих попыток освободиться.

Благо, его взгляд был устремлён только на дорогу, освещённую тусклым светом фонарей, что давало мне драгоценное время.

Руки горели от трения, но я не обращала внимания. Взгляд мой скользил по стенам повозки, ища хоть что-нибудь, что могло бы помочь.

И внезапно, я заметила острый, торчащий гвоздь, вбитый в одну из досок. Сердце бешено застучало в груди, заглушая все остальные звуки. Я, стараясь делать это максимально тихо, медленно, почти не двигаясь, подползла к нему, садясь спиной, чтобы прикрыть свои действия.

Каждое движение давалось с трудом, пот стекал по вискам, смешиваясь с солёными слезами страха.

Я старалась ускорить процесс, трение гвоздя о верёвку было невыносимым, но страх быть замеченной был сильнее.

Я затаила дыхание, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому вздоху Джерра, молясь, чтобы он не обернулся.

Ещё немного, прошептала я про себя, надеясь, что успею, что смогу. Верёвка почти перетёрлась. Но тут резкий толчок, и я упала, ударившись боком. Повозка остановилась, замерла, и меня тут же резко подняли.

— Притихла, Мэдисон? — его голос прозвучал как удар. Джерр поднял меня и буквально вытолкнул из повозки.

Спотыкаясь, я упала на землю, колени ободрались, но боль была неважной.

Я быстро стала осматриваться, отползая назад. Память услужливо подбросила картины того, на что способны люди моей тёти, как жестоки они могут быть, не испытывая ни малейшего угрызения совести.

Слёзы мешали видеть, но я ничего не могу поделать – мне было чертовски страшно. Я продолжаю отползать назад, пока сильная рука Джерра не схватила меня за лодыжку, останавливая.

— Мы ещё поиграем с тобой, Мэдисон, но товар ты испорченный, его слова резанули по мне.

Отвращение и дикий ужас сковали меня, парализуя. Он поднял меня, и, не обращая внимания на мои спотыкания и всхлипы, потащил вверх по склону.

Мы шли, пока не вышли из-за завесы деревьев. Я замерла, увидев перед собой толпу.

Множество людей, закутанных в тёмные одежды, стояли около шатров.

Ведуны. Моё сердце сжалось.

Стала осматривать всех, пока не всхлипнула сильнее.

Моё сердце ухнуло вниз, а слёзы застелили глаза, делая картину ещё более нечёткими.

Ник. Мой Ник. Я увидела его.

Я попыталась встать, вскочить, броситься к нему, но Джерр крепко скрутил мои руки, не давая возможности пошевелиться. Я была беспомощна.

— Так то лучше, злобно прошипел он, его смех был полон торжества и жестокости. Он заставил меня всю сжаться от страха. Ведь я не знаю, что меня ждёт. Я не знаю, какая участь уготована мне.

Стало ещё невыносимее, когда я заметила её. Тётя. Она торжествующе смотрела на эту картину, так холодно и жестоко, словно я была ей чужой, а не кровной родственницей. Её взгляд, полный ледяного презрения, пронзал меня насквозь, заставляя чувствовать себя ничтожной.

Я сглотнула, ощущая, как грудь сдавило всё сильнее, стало не по себе. Внезапно меня пронзил холод, который исходил не извне, а изнутри. Моя сила. Я не ощущала её вовсе.

Мне хватило невероятных усилий, чтобы выдержать её взгляд, чтобы не отвернуться, не показать свою слабость.

Моё сердце сжалось ещё сильнее, когда к ней подошла Тея, держа на руках Ника.

Слёзы, которые я так старалась сдерживать, всё-таки хлынули рекой, обжигая щёки. Как они смогли его украсть? Как могли так бесчеловечно поступить с невинным ребёнком? Ненависть и отчаяние смешались в моей душе.

Он потащил меня в их сторону, пока не бросил на землю. Я упала на колени, отстраняясь от него, пытаясь прийти в себя, но ноги подкашивались от слабости.

Тётя самодовольно усмехнулась, медленно обходя меня. Её взгляд, полный отвращения, остановился на мне.

Словно я была чем-то мерзким, недостойным её внимания.

— Привез, как ты просила, госпожа, сказал Джерр, низко склоняясь перед тетей, чьё лицо было скрыто тенью капюшона. Он встал на одно колено перед ней, отчитываясь.

— Молодец, награду получишь позже, произнесла она, и её взгляд, острый, как кинжал, остановился на мне.

Я вскинула голову, поджимая губы, страх боролся с гневом. Её глаза, холодные и безжалостные, смотрели на меня.

— Вот мы и снова встретились, племянница, проговорила она, приближаясь.

— Долго ты заставила моих псов побегать за тобой. Ее рука взметнулась вверх, и я почувствовала, как она хватает меня за волосы, сжимая их с такой силой, что я едва не закричала.

— Дрянь! Переспала с волоком, так ещё и выродка от него родила! Испортила нашу кровь! — удар пришёлся по щеке, обжигая кожу.

— Не смей! — вырвалось у меня, и этот крик удивил меня. Я не ожидала от себя такой смелости.

— Не смей трогать меня! — прошипела я, дрожащим голосом, чувствуя, как мой голос дрогнул.

— Голосок прорезался, значит мои люди были правы, она снова взяла меня за волосы, дёргая с такой силой, что я зажмурилась от боли.

— Бесстыжая! Ты на кого голос свой подняла? — её смех был подобен скрежету зубов.

— Ну, боги, видно, любят меня, ведь ты так легко попалась. Теперь, твоя сила окончательно будет моей. Она рассмеялась, и все, стоящие вокруг, подхватили её безумный смех, вторя ему, словно единый хор.

— Мой сын, прошептала я, и её глаза опасно загорелись.

Она встала передо мной, подняла моё лицо за подбородок, сжимая его так сильно.

— Отпустите его! — прохрипела я, пытаясь сдержать крик.

Она оскалилась, усмехаясь.

— Наивная, всё ещё наивная. В кого ты такая уродилась? В свою дуру мамашу? Мой брат всегда слушал её, потакал ей. Ну, теперь всё встало на свои места. Сила будет моей. Я заберу её уже окончательно, а потом доберусь и до остальных.

— Хочешь освободить своего сына? — спросила она, и я сглотнула, слабо кивая.

— Ты же у нас умная девочка, да? — она стала теребить мои волосы, дёргая их.

— Хочешь, чтобы твой ребёнок был цел и невредим, будешь играть на моей стороне. И только на моей.

Я сглотнула, осознавая, что моё сердце бешено колотится в груди, отдаваясь гулким эхом в ушах. Она сказала это, и всё рухнуло.

Я попала в ловушку, из которой, казалось, не будет выхода. Страх смешался с отчаянием, и я почувствовала, как силы покидают меня.

— Уходим живо, крикнула она своим людям, указательным пальцем потрясла около моего лица.

— Ослушаешься,твой сын умрёт, а что ещё хуже умрёт и твой волк, с этими словами она отвернулась от меня.

Когда двое её людей схватили меня за руки, сил сопротивляться не было.

Когда меня подвели к Тее, только тогда смоола вырваться.

Это был инстинкт матери, первобытный зов защитить своё дитя.

Я вырвалась, неожиданно для всех, и крепко прижала к себе Ника. Он открыл глаза, и мой мир, казалось, замер.