— Помни, на каком условии ты здесь. Я закрыла глаза, пытаясь справиться, но это было бесполезно. Я слабее этого. Слабее его.

— Ложись в постель. Тебе нужен отдых. Следующие его слова заставили меня вздрогнуть. Я не понимаю. Совершенно не понимаю его. Почему он не уходит?

— Я лягу только когда ты уйдёшь, ответила ему, пытаясь вернуть себе хоть какую-то власть над ситуацией. Но в ответ послышался его смешок. Холодный, насмешливый.

— Долго придётся ждать. Я остаюсь. Я резко развернулась, и я увидела, что он не шутит. Его взгляд был серьезным, грозным, непробиваемым.

В нем читалась сталь, готовая в любой момент обрушиться на меня. И я поняла, что эта ночь будет долгой. И очень тяжелой.

— Нет, уходи, произнесла я дрожащим голосом, но он так и остался на своём месте. Возвышался надо мной, словно скала, грозный, сильный, несокрушимый. Его присутствие давило, отнимая последние силы.

— Я своих решений не меняю, уже должна была это запомнить, проговорил он, и в его голосе прозвучало что-то новое.

— Выполняй то, что я говорю, мышонок. Он произнёс это слово, словно смаковал, и я закрыла глаза, сжимая ладони до боли.

Хьюго не уйдёт. Это было так очевидно. Не в его характере отступать, и именно это делало всё ещё сложнее.

Прикусив губу, я мялась под его пристальным, пронизывающим взглядом. Никакие мои доводы, никакие уговоры не могли поколебать его. Он не уйдёт, я чувствовала это всей своей душой.

— Ты ранен, иди к себе, здесь тебе ничем не помогут, попыталась испытать свою удачу, но ухмылка, мгновенно появившаяся на его лице, разбила мои надежды вдребезги.

— Ты смотрела меня всю ночь, его голос стал тише, но от этого ещё опаснее.

— Что в этот раз помешает? Тем более, моя рана почти зажила. Я сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Он знал. Знал, что я следила за ним, что я переживала. И теперь это знание придавало ему какую-то новую, пугающую власть надо мной.

Я обняла себя за плечи, пытаясь как-то спрятаться от его взгляда. Хотя огонь горел в полную силу, я всё равно мерзла.

Но рядом с ним, с Хьюго, такого ощущения холода не было. Я отмахнулась от этих неправильных, опасных мыслей.

Медленно, словно каждый шаг давался мне с трудом, я дошла до кровати и опустилась на неё.

Я ощущала его взгляд на себе, проникающий сквозь одежду.

Раздеваться я не стала. Не смогу. Просто не смогу. Это было бы слишком.

Я лишь распустила свою косу, и волосы волнами упали на плечи, скрывая лицо. А затем я услышала его тяжёлый вздох.

Я легла на подушку, прикрывая глаза, но сон никак не шёл. Я ждала. Ждала того, что он предпримет. На что решится. Моё тело было напряжено.

И вот, через некоторое время, послышались его тяжелые шаги. Я зажмурилась ещё сильнее, подставляя ладошки под щеку

Как же сильно бьётся моё сердце! Как же мощно оно стучит, отдаваясь гулким эхом в ушах.

Послышался звук отодвигающегося кресла. Он остался. Ему там будет совершенно неудобно, на этом старом, скрипучем кресле.

Меня не должно это волновать. Но я не могу отрицать, что переживаю за него. Глупая. Такая глупая. Как будто он это всё оценит.

Я накрылась одеялом, прижимая колени к груди.

Напряжение в воздухе было почти осязаемым, густым.

А его взгляд. Я ощущаю его даже сквозь закрытые веки.Как же тяжело было дышать.

Я должна попытаться заснуть. Хоть как-то отвлечься от этой гнетущей реальности. Ведь и правда, за эти дни я почти не спала, не досыпала. Это и сказалось на моем состоянии, истощив меня до предела.

Я не помню, как именно заснула. Сон просто окутал меня, унося в свои объятия.

Но внезапно, плач Ника, пронзительный и отчаянный, разорвал тишину.

Я мгновенно подскочила, сердце бешено колотилось. Но не могла понять, где нахожусь, пока мой взгляд не упал на взволнованное лицо Хьюго.

Он смотрел на меня, и я потерялась в глубине его серых глаз. В них отражалась какая-то новая, тревожная эмоция, которую я не могла сразу разглядеть.

— Спи, я сам, прозвучал его голос, мягче, чем обычно. Я вопросительно уставилась на него, видя, как он осторожно берет Ника на руки, как пытается успокоить его, укачивая.

Его движения были неожиданно плавными, заботливыми.

Я протерла глаза ото сна, пытаясь сфокусировать зрение, осознать происходящее. Этот образ – Хьюго, успокаивающий ребенка, – казался таким нереальным, таким далеким от той маски гнева и холода, которую он обычно носил. Только с Ником он такой. Слабая улыбка появилась у меня на лице.

Ник не успокаивался. Я видела, как Хьюго нахмурился, его лицо выражало полное недоумение.

Он явно не понимал, что делать. В его глазах, обычно таких уверенных, сейчас читалось замешательство.

— Он хочет есть, прошептала я, и Хьюго тут же взглянул на меня. Его взгляд, такой пронзительный, на мгновение заставил меня потеряться. Он молча поднёс нашего сына ко мне, передавая его в руки.

Наши пальцы соприкоснулись, и я невольно вздрогнула. Но старалась не подать виду, сохраняя спокойствие.

Хьюго отвернулся, облокотившись на подоконник. Я могла видеть лишь его напряжённую спину, плечи.

Похлопывая Ника по спинке, я укачивала его, кормила. Но он не успокаивался. Я не понимала, что с ним. Что я делаю не так?

Доев, он продолжал плакать, его тоненький голосок разрывал тишину.

Я положила его на кровать, надеясь хоть так, что может успокоиться, но нет. Плач не утихал.

— Что с ним? — Хьюго развернулся, его лицо было искажено гневом и тревогой. Он взволнованно смотрел на сына.

— Я не понимаю, прошептала я, пытаясь успокоить не только сына, но и его.

— Он хорошо поел, а теперь плачет.

— Такое раньше было? — спросил он у меня, его голос звучал напряженно. Я отрицательно покачала головой.

— Нет, он обычно всегда засыпает после кормления, а сейчас по-другому. Хьюго поджал губы, что-то тихо пробормотав себе под нос. Я чувствовала, как его раздражение нарастает, но и беспокойство тоже.

Я поцеловала сына в щечку, нежно гладя его по головке, надеясь хоть так успокоить, но это не помогало. Его плач продолжался, пронзительный и надрывный.

Хьюго, не выдержав, сел на противоположную сторону кровати. Кровать под его весом прогнулась, и я сглотнула, ощущая, как мое сердце снова замирает.

Он осторожно, почти невесомо, коснулся Ника. И тут же тишина. Тот самый плач, что терзал нас обоих, мгновенно прекратился. Ник затих, мило сопя во сне.

Я сглотнула, видя непонимание на лице Хьюго, и сама была в полном замешательстве. Что это было?

Хьюго встал. И в тот же миг Ник снова заплакал. А когда Хьюго вновь сел, сын тут же успокоился. Мое сердце забилось быстрее, отстукивая тревожный ритм.

Нет. Я не хочу, чтобы Хьюго спал с нами. Чтобы он был так близко ко мне. Я просто не выдержу. Это слишком опасно для моего сердца.

Хьюго молчит, хмурится, оскалившись на эту необъяснимую ситуацию. Ему, видимо, это тоже не нравилось.

А я я боюсь пошевелиться.

— Ложись спать, мышонок, его хриплый голос, такой низкий и бархатный, заставил меня вздрогнуть. В нем слышалась усталость, но и какая-то новая, неожиданная мягкость.

— Сегодня я остаюсь с вами, добавил он. Я зажмурилась, пытаясь отогнать нахлынувшие эмоции, но послушалась его.

Осторожно, стараясь не разбудить Ника, я легла ближе к сыну.

Чтобы создать хоть какое-то подобие барьера, я поставила между нами небольшие простыни. Но Хьюго тут же отразил мое движение, сделав то же самое с другой стороны.

Ник, таким образом, оказался в самом центре, зажатый между нами.

Я наклонилась, поцеловала сына в щечку, взяла его крошечную ладонь в свою. Она была такой маленькой и беззащитной.

Я мельком взглянула на Хьюго. Его взгляд был прикован к Нику, такому спокойному и безмятежному в своем сне.

Я сглотнула, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение. Боясь встретиться с ним взглядом, я снова закрыла глаза, пытаясь погрузиться в темноту, в которой пока ещё можно было спрятаться от этой новой, пугающей реальности.