Нет, только не перед ним. Он не должен узнать. Я не хочу, чтобы он видел меня такой – слабой, уязвимой.

Хьюго молчал, но его присутствие, его давление ощущалось в каждом сантиметре комнаты. Оно было почти осязаемым.

— Ответь на вопрос, его голос прозвучал ровно, но настойчиво.

— Ты сидела около меня или нет? Наши глаза встретились, и я замерла, поражённая тем, что творилось в его взгляде.

Как он смотрел на меня – с такой болью, с такой жаждой, с таким отчаянием, что у меня перехватило дыхание.

— Нет, ответила я, пытаясь пройти мимо, но он резко развернул меня, прижимая к стене. Его тело прижалось ко мне так сильно, так мощно, что я почувствовала, как моё сердце колотится о его грудь.

Он поднял мой подбородок, не давая мне спрятать глаза, заставляя смотреть на него, на его искажённое болью лицо.

— Врёшь! — прорычал он, и в его голосе звучала не только ярость, но и глубокая, всепоглощающая печаль.

Хьюго часто дышал, его волосы были взъерошены, под глазами залегли тёмные мешки, и я видела слабость в его глазах, такую же, как и в своих.

Почему он тут, ведь я вижу, что ему нездоровится, что ему плохо, но он продолжает намеренно здесь стоять.

Мне ничего другого не остается, как признаться.

— Даже если и сидела, сказала я, мой голос дрожал, — зачем тебе это знать? — я смотрела на него, видя, как он дрогнул, как тяжело вздохнул, как напряглось его тело.

Он не хотел знать, он боялся узнать, но одновременно жаждал подтверждения, жаждал знать, что я была рядом, что я заботилась о нём, даже когда он был так далёк от меня.

И эта внутренняя борьба, разрывала меня на части.

Мы смотрим друг на друга, изучаем, что творится в нас.

Внутренний голос шепчет: "Оттолкни его". Он слишком сильно обидел меня. Я помню всё, каждую мелочь, каждое слово, которое ранило меня.

Но в то же время, как же трудно это сделать! Моё сердце никогда не знало настоящей любви, но с ним,с ним всё было иначе.

— Зачем? — новый вопрос, который лишь делает хуже. Что он хочет услышать? Что я, как дура, продолжаю любить его, хотя он того и не достоин?

Я прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, унять бурю эмоций, бушующую внутри.

— Можешь не волноваться, сказала я, открывая глаза и глядя ему прямо в лицо.

— Я больше не подойду к тебе. Если ты брезгуешь, что тебя выхаживала племянница Верховной, её кровь. Я сказала ему то, что гложило меня всё время, что делало больно, что разъедало душу.

Его глаза прищурились, а пальцы, сжимавшие мой подбородок, сжались ещё сильнее, настолько, что я почувствовала боль.

В его взгляде читалась смесь удивления, ярости и чего-то ещё, чего я не могла определить.

Его молчание было громче любых слов, оно кричало о том, что мои слова задели его за живое, что они попали точно в цель.

С этими словами у меня наконец получилось выбраться из его хватки. Я спешно вышла из комнаты, чтобы хоть как-то успокоиться. В груди всё сжималось, и я чувствовала, как слёзы подступают к глазам.

Подойдя к окну, я обняла себя за плечи, пытаясь сдержаться. Только не плакать. Не при нём. Так тяжело осознавать, что у нас нет никакого будущего, о котором я так мечтаю.

Только наш сын будет связывать нас, и больше ничего. Эта мысль причиняла невыносимую боль.

Тяжёлые шаги позади не заставили себя долго ждать. Я чувствовала, как спина горит от его взгляда, как становится неудобно, неуютно.

Я и так сказала то, чего не должна была, ранила его, но сейчас он ранил меня ещё сильнее.

— Насчёт тех слов... — я быстро развернулась, видя, как он смотрит на меня. Этот взгляд был выше моих сил. В нём читалась смесь гнева, боли и какого-то отчаяния.

— Не нужно, перебила я его, сжимая ладони до боли.

— Я поняла. Кто я. Что всегда такой буду. Что ничего не сможет обелить меня.

Хьюго оскалился, его челюсть напряглась, и я видела, как он кипит от злости. Но в его глазах, сквозь пелену гнева, я видела ещё и боль, ту самую боль, которая сводила меня с ума.

Я заметила, как кровь проступила сквозь бинты, окрашивая их в тёмный, тревожный цвет. Его тело стало оседать.

Не медля ни секунды, я подбежала к нему, успев подхватить, не дав упасть. Сердце заколотилось в панике, заглушая всё остальное.

— Чёрт, прорычал он, задыхаясь от боли. Я сглотнула, крепко придерживая его обеими руками.

Наши лица были так близко, что я чувствовала его горячее дыхание на своих губах, ощущала его хриплый выдох, смешанный с запахом крови.

— Хьюго, бок? — спросила я, пытаясь унять дрожь в голосе, осматривая его, пытаясь определить источник боли.

Он скривился, стиснув зубы, и вцепился в меня,сжимая мои плечи так, что я почувствовала, как его сила иссякает.

— Не отключайся, прошу, прошептала я, превозмогая свой собственный страх и обиду. В этот момент я не могла его бросить.

В моих глазах навернулись слёзы, но я старалась не показывать их ему.

Мы встали, и я, поддерживая его, помогла ему дойти до своей постели. До его кровати он бы не успел, силы покидали его с каждой секундой.

Осторожно уложив его на кровать, я почувствовала, как его тело обмякло, и я выбежала, чтобы найти помощь.

Логана увидела в коридоре сразу же.

— Логан, позови Гареда срочно! Хьюго плохо! — крикнула я ему, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало от страха.

Тот молча кивнул и быстро исчез, а я вернулась обратно, чувствуя, как холодный пот стекает по вискам.

— Сейчас потерпи, прошу, шептала я, склонившись над ним, видя, как он мучается, как корчится от боли, как бледнеет его лицо.

— Ты здесь? — прохрипел он, и я сглотнула, поражённая тем, как он смотрел на меня. В его глазах, полных боли, читалось что-то новое, что-то, что заставило моё сердце замереть.

Это было не просто облегчение от того, что я рядом, это было что-то более глубокое, более искреннее.

— Опять волнуешься? — проигнорировала я его слова, пытаясь скрыть своё собственное волнение, которое, казалось, выдавало меня с головой.

Вместо ответа, чтобы хоть как-то успокоить его и проверить температуру, поцеловала его в лоб. Его кожа была горячей, и я почувствовала, как его тело слегка напряглось под моим прикосновением.

Я нежно провела рукой по его волосам, их гладкость и мягкость были так знакомы, так успокаивали. Осторожно убрала выбившиеся пряди со лба, чувствуя, как они щекочут мою ладонь.

Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но в нём таилось столько нежности, столько сочувствия.

В этот момент все обиды, вся боль, которую мы причинили друг другу, отступили. Осталось только это тихое, трепетное чувство, смешанное с тревогой и надеждой.

Я смотрела на его лицо, такое бледное и измученное, и моё сердце сжималось от боли.

Я хотела отойти, почувствовать хоть какое-то пространство между нами, но он резко схватил меня за руку, сжимая её в своих ладонях так крепко, что я почувствовала, как пульсирует кровь.

— Не уходи, прорычал он, заставляя меня замереть. Его голос был хриплым, полным отчаяния, и я почувствовала, как моё сердце ёкнуло.

Я сглотнула, ощущая, как ком подступает к горлу, когда он резко скривился, сотрясаясь от новой волны боли.

Не раздумывая, я наклонилась к нему, всматриваясь в его лицо, которое исказила гримаса муки. Его глаза были закрыты, но я видела, как напряжены мышцы, как дрожат губы.

— Потерпи, прошу, шептала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, хотя внутри всё дрожало от страха.

Я взяла его лицо в свои ладони, ощущая жар его кожи, чувствуя, как его лицо напрягается под моими пальцами.

Мои ладони были тёплыми, но, казалось, не могли дать ему никакого облегчения.

Я гладила его по щекам, пытаясь передать ему хоть частичку своего спокойствия, своей силы.

Каждая его гримаса боли отзывалась во мне, словно я сама чувствовала эту рану.

В этот момент Гаред пришёл, но мы, словно зачарованные, продолжали смотреть друг на друга, игнорируя его присутствие.