— Это то, чем я занимаюсь — сказал я ему. Мой голос звучал ровно, и это меня немного напугало — Я убиваю.

— Я тебе не верю. Я вижу это. Ты убивал, но ты не прирожденный убийца. Ты слишком заботишься об этом. Общество Двадцати дворцов лжет тебе, как они лгут всем.

— Этот разговор затянется надолго? Потому что у меня мокрые носки.

— И ты хочешь власти. Триста лет я искал кого-нибудь достаточно умного, чтобы поделиться своими секретами. Думаю, это мог бы быть ты. Мне нужно мясо. Достаточно внимательного, чтобы спасти мою жизнь, а ты спасешь триста лет истории. Взамен я покажу тебе настоящую силу, недоступную хозеншайссеру в Обществе. Давай, парень. Прояви заботу и спаси еще одну жизнь.

Я ничего не мог с собой поделать. Я посмеялся над ним.

— Ты не понимаешь, да? Сегодня я убил детей из-за сделки, которую ты заключил с этим хищником. Детей! Если ты думаешь, что я собираюсь...

Зачем я с ним разговаривал?

Я проткнул призрачным ножом его туловище. Из него повалил черный пар. Гладкая кожа в нижней части грудной клетки, там, где должны были находиться остальные части его тела, внезапно лопнула. Он потерял кровь и магию в невероятном количестве.

Я бил его снова и снова, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он не только кричит, но и смеется.

— Призрачный нож! — прохрипел он.

— Ты убиваешь меня призрачным ножом и пишешь это на листе бумаги! — Он вскрикнул, затем снова рассмеялся, напрягая каждый мускул — Держу пари, ты даже не осознаешь, что натворил!

В тот момент мне не хотелось, чтобы надо мной смеялись. Я проткнула его лицо и голову своим заклинанием, а затем сунула ему в рот последнюю зеленую ленточку Аннализ. На этом для него все закончилось.

Когда Зан был мертв, я вдруг подумал, что было бы неплохо позвонить кому-нибудь из жителей Уошэуэя, кто мог бы помочь. Я глубоко вздохнул и почувствовал облегчение. Город больше не был оцеплен. Помощь должна была прийти очень скоро.

Я дал пинка его трехсотлетним костям просто так.

В грузовике я нашел громоотвод, который Зан использовал для вызова летучих бурь, а также дорожную сумку, набитую свечами, баночками, амулетами и прочим подозрительным хламом, все это было в беспорядке свалено в кучу.

Я сложил все это в начале подъездной дорожки. Затем я оттащил тела к отверстию в стене дома и сбросил их в подвал. Это была неприятная работа, но у меня не было особого выбора. Я гадал, удалось ли Реджине спастись, или её раздавило балкой среди обломков, или она гниет где-нибудь в канаве, кормит ворон. Возможно, я никогда этого не узнаю.

Я припарковал грузовик рядом с домом и поджег их оба.

Когда я шел к фургону, снова пошел дождь. Дул холодный ветер. Аннализ была такой же неподвижной, как и раньше. Я погрузил вещи старика в кузов фургона и уехал.

Я нажал на повторный набор номера на мобильном Аннализ и объяснил ответившему парню в твиде, что происходит. Он, казалось, разозлился из-за того, что я позвонил, но черт с ним. После того, как я отключила звонок, у меня возникло желание обзвонить все больницы в округе и расспросить о своей матери. В этом не было никакого смысла, но желание было.

Я поехал домой. Прошло четыре часа, но там меня уже ждал другой общественный следователь. Я рассказал ему и его диктофону обо всем, что произошло, и показал материалы, которые я взял у Зана. Секунды три он казался впечатленным, затем снова изобразил непроницаемое выражение лица.

Когда я спросил об Аннализ, он сказал мне, чтобы я не беспокоился, у них есть человек, который сможет её найти. Я хотел сказать ему, чтобы он заглянул в кузов фургона, потому что поиски закончились, но, возможно, он имел в виду что-то, чего я не понял.

После этого он ушел. Я почти ожидал, что он предложит отвезти меня в безопасное место или что-то в этом роде, но он этого не сделал. Я не просил.

Я не заслуживал безопасности.

Я сообщил о краже моих кредитных карточек и позвонила Харви. Я сказал ему, что после праздника смогу поработать в свою обычную смену, а он даже не спросил о моей маме. Возможно, он что-то услышал в моем голосе и передумал.

Пожары и насилие в Уошауэе, конечно, стали темой национальных новостей, но властям потребовалось некоторое время, чтобы остановиться на той истории, которая им понравилась. Пока они обсуждали это, оставшиеся домашние животные погибли. Как я и ожидал, убийство хищника их не спасло. Что бы сапфировый пес ни сделал с их мозгами, это укоротило их жизнь. Никто из них не дожил до конца недели.

Возможно, это должно было заставить меня почувствовать себя лучше из-за того, что я сделал в продовольственном банке, но этого не произошло.

Полицейские штата, ФБР, службы внутренней безопасности и репортеры со всего мира съехались в Уошэвей. Федералы прекратили разговоры о теракте, но прошло некоторое время, прежде чем они решили обвинить во всем международное наркобизнес и храбрых местных жителей, погибших в перестрелке. Для некоторых людей было большой натяжкой вешать эти обвинения на Инь и Зана, но ни у кого не нашлось лучшего объяснения. Что касается Крипке и Солоровой, то они были живы и потратили целое состояние на адвокатов, пытаясь избежать тюрьмы.

Две полные смены диспетчеров службы 911 потеряли работу из-за пустых разговоров, когда они должны были поднять тревогу. Стив Кардинал был удостоен особого презрения, по телевизору даже показали пару его дружеских звонков в полицию штата. Это было несправедливо по отношению к нему, но ему было все равно.

Но я не стал следить за происходящим, не выходя из своей квартиры. Рождественским утром копы узнали мое имя и задержали меня.

Я исчез из этого мира.

Эту книгу было нелегко написать, и я безмерно благодарен людям, которые помогли мне её написать: Бетси Митчелл, Кейтлин Блейсделл, Лайзе Доусон, Бет Пирсон, Маргарет Уимбергер и многим, многим другим. Спасибо вам всем.