— Ну, не только для того, чтобы спасти твою жизнь. В Уошауэе полно этих ублюдков. Кто-то должен сообщить об этом.. — Я на мгновение замолчал, потому что у меня внезапно началась мигрень. Кэтрин тоже вздрогнула. Даже не думай об этом. Вместо этого я сказал:

— Возможно, это сделаю я, а не ты.

Кэтрин вздохнула.

— Если мы оба выживем, я куплю тебе пива. Если ты выживешь и я.. — Она глубоко вздохнула.

— У меня две дочери, Рэй. Если со мной что— то случится, я хочу, чтобы ты держался от них подальше. Вы и все общество. Вы не можете рассказать им обо мне ничего такого, чего бы они уже не знали. Хорошо?

— Конечно. Вот — Я протянул ей пистолет Урсулы.

— Они бы все равно забрали его у меня.

Она взяла его.

— Рэй, я собираюсь быстро сказать это и уйти отсюда. Ты достойный парень, но тебе лучше сделать то, что ты должен сделать. Ты отсылаешь меня, поэтому я полагаюсь на тебя. Все, что нужно. Хорошо? — Я не был уверен, говорила ли она мне убить или быть убитым, и, думаю, она тоже не знала. Она повернулась и скрылась в лесу.

Я достал конфету из ящика, стоявшего рядом со мной. Это было восхитительно. Затем я выбрался из-под стола и выскочил на открытое место.

Я пробежал между прилавками, петляя между палатками и перепрыгивая через кабели. Кто-то крикнул:

— Эй! — и я повернул под прямым углом и нырнул под табличку с надписью "КОНКУРС СНЕГОВИКОВ ЗДЕСЬ!", а затем выбежал в открытое поле, обогнув брезент, покрытый тающим снегом, сделанным машинным способом. Я услышал крики позади себя и, поскольку на самом деле не пытался убежать, оглянулся.

Мужчины, женщины и дети бежали за мной по полю. Они были медлительны, даже подростки, и на несколько мгновений я забеспокоился, что они не смогут меня догнать. Затем я увидел, как по полю в моем направлении мчится пикап. Это были охранники, которые заменили Водостойкого.

Я побежал быстрее, зная, что смогу укрыться за деревьями только в том случае, если грузовик опрокинется или разобьется.

На мгновение мне показалось, что они попытаются меня задавить. Я приготовился свернуть в сторону, но водитель ударил по тормозам в дюжине ярдов от меня, а люди на заднем сиденье направили на меня оружие. Я остановился и поднял руки.

— Не двигайтесь! — крикнул один из них.

— Что вы, ребята, делаете? — Я крикнул в ответ, позволив своему голосу сорваться от страха. Глядя на дула их пистолетов, мне не пришлось прилагать особых усилий.

— Я просто хочу уйти! Я ненавижу бояться, но они бы заподозрили неладное, если бы я не выказал хоть немного страха, и я ненавидел их за это.

Водитель выбрался из грузовика. Ко мне бежали три десятка человек.

Как я и ожидал, они были полными дилетантами, они вышли на линию огня боевиков и, как правило, окружали меня. Когда они обыскивали меня, то не заметили призрачного ножа.

Один мальчик лет четырнадцати, у которого из-под вязаной шапочки струился пот, встал позади меня с ножом в руке. Я сказал им, что уйду с миром, но им было все равно. Они заставили меня идти с ними к полевому домику и продолжали топтаться на месте, пока мы брели по грязи. У самых маленьких из них, горстки ребят, которые едва доставали мне до подмышек, хватало энергии бегать вокруг меня широкими кругами. У пары из них было оружие, но у большинства были ножи, молотки, лопаты и другие хозяйственные инструменты.

Я хотел заглянуть в дом пастора, но не стал. Если Зан наблюдал за нами, а я подозревал, что так оно и было, я не хотел ничего выдавать.

Хондо был прямо рядом со мной, на лбу у него было пятно автомобильной смазки, и как только я увидел одно знакомое лицо, я увидел и другие: одного из ходулистов, Сью, фельдшера скорой помощи, Джасти Пивенса. Насколько я мог видеть, ни у кого из них не было белых отметин, но у всех них был целеустремленный взгляд питомцев сапфировой собаки.

Один из мужчин, шедших рядом со мной, был высоким парнем с челюстью, как у погонщика коров в поезде, и угрюмым взглядом. Он слегка споткнулся, затем повернулся ко мне, его левый глаз закрылся, как в замедленной съемке. Он сказал: "Бу-бу-гу, глерр", затем его рот и левая рука отвисли, и он упал на траву.

Я бросился на него и перевернул. С него слетела шляпа, и с губы свисала толстая струйка слюны. Он умирал прямо у меня на глазахумирал от инсульта, как Пенни и Малыш Марк в своих камерах, и я ничего не мог с этим поделать, кроме как наблюдать.

Я потрепал его по щетине на макушке. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы обнаружить под волосами кусочек белой кожи. Сапфировый пес научился скрывать свою метку.

Животные придвинулись ко мне, и я снова поднял руки. Семь или восемь из них навалились на меня, прижимая к мокрой траве. Они заломили мне руки за спину. Я выругался на них и попытался высвободиться, но они навалились на мои руки так, что мне показалось, что у меня вот-вот лопнет плечо. Я перестал сопротивляться и позволил им надеть на меня наручники и поднять на ноги. Черт. Единственный способ добраться до своего призрачного ножа, это вызвать его через собственное тело. Никто не попытался помочь Угрюмому Глазу.

На другой стороне поля я увидел, как серый "Вольво" выезжает со стоянки. Казалось, больше никто этого не заметил. Уходи, Кэтрин, уходи.

Они подтолкнули меня вперед. Когда мы подошли к манежу, я увидел Престона среди людей, все еще стоявших на страже. Он все еще держал в руках свой двуствольный дробовик, но, казалось, больше не хотел меня пугать.

Позади Престона я увидел Пиппу Вулфовиц и Грасиелу. Я поискал глазами малышку Грасиелы с её крошечными сережками, но не увидел её поблизости. На Пиппе была все та же шапочка Санта-Клауса и выражение лица бульдога, что и у дома Большой Пенни, но под курткой у нее была пижама. Она посмотрела на небо, как будто хотела рассмотреть облака, затем упала навзничь и затихла. Никто не пошевелился, чтобы помочь ей.

Черт. Они умирали вокруг меня.

Пастор Долан протолкался сквозь толпу.

— Где две женщины, которые были с вами?

От его ледяного взгляда у меня мурашки побежали по коже, поэтому я ухмыльнулся ему.

— Они сбежали, пока вы, придурки, гонялись за мной.

Он не был оскорблен. Возможно, он больше не знал, как реагировать на оскорбления.

— Скоро ты расскажешь нам больше.

— Да, конечно, я расскажу — сказал я.

— Отведи меня к своему питомцу.

Все остановились и повернулись ко мне. Казалось, они были в какой-то секунде от того, чтобы вышибить из меня дух. Я почувствовал внезапное нервное покалывание в затылке.

— Он не домашнее животное — тихо сказал пастор.

— Вы слышите меня? Не употребляйте больше это слово.

— Конечно, конечно. Но в следующий раз, когда будешь кому-то угрожать, сначала встань на ящик.

Он никак не отреагировал, просто отвернулся. Хондо схватил меня за правую руку, а незнакомый мужчина за левую. Это было оно. Я пожалел, что у меня не были свободны руки, чтобы я мог схватить свой призрачный нож. Вход в манеж находился всего в десяти ярдах от меня.

Небо справа осветилось зеленым светом. Все повернулись к нему, и я отступил назад, чтобы лучше видеть сквозь верхушки фестивальных шатров.

Зеленый огонь пробил дыру в крыше пасторского дома. Раздался громкий хлопок, затем серия резких тресков. Это было похоже на фейерверк.

Сквозь стену пробился сноп голубых огней. Казалось, весь дом прогнулся, кусок крыши взлетел вверх, и секунду или две спустя мы услышали взрыв.

Внезапно вспыхнуло еще одно зеленое пламя.

— Давай, босс — сказал я себе под нос. — Надери ему задницу.

Часть стены первого этажа внезапно исчезла. Здание просело само по себе. Раздался пронзительный звук, похожий на крик. Стены содрогнулись, и столб белого пламени прорвался сквозь всю крышу.

Горящие дрова дождем посыпались на близлежащую лужайку. У меня внутри все сжалось. Я никогда не видел, чтобы Аннализ использовала белый огонь, возможно, это было заклинание, которое она держала про запас.