— Долю? — подается вперед Слуков. — Ты здесь не ради дочери?

Тот не понимает.

— А причем тут моя дочь? Нет, с ней визит никак не связан, это только между тобой и мной.

Чех опять откидывается на спинку кресла.

— То есть ты хочешь долю?

— Да, и руководство.

— И в какую же долю ты оцениваешь свое участие? — с усмешкой интересуется Матей.

— Сорок процентов, — уверенно заявляет Воронцов.

Его оппонент издает смешок на такую наглость. Я увеличиваю скорость воспроизведения — смотреть за их торгом просто противно.

В итоге Слуков отвергает предложение Антона, напомнив тому, что фирма так ценна только потому, что Матей в нее хорошо вложился, и если Воронцов не хочет разборок, то отдаст фирму сам тому, кому она по праву принадлежит. А доля Воронцова вся ушла на издержки по его поискам.

Он даже не угрожал ему ни разу за разговор, лишь приводил аргументы и давил логикой, ну и авторитетом своим тоже. Но, посмотрев запись, я понял, почему в деле Слукова фирма никак не фигурирует — Воронцов отдал ее не под давлением, а сам. Добровольно.

Он подписывает документы, а когда идет к выходу, появляюсь я со своими пацанами. На этом запись обрывается.

Я захлопываю ноутбук — вот гнида Воронцов…

Полина

— Мам, ну чего ты возишься так долго? Парк уже скоро откроется, я хочу быть там среди первых! — подгоняет меня нетерпеливая Таисия.

Сегодня наш второй день в Дании, и мы сразу идем в Леголенд. Тюша, конечно, в предвкушении, она в этом состоянии была еще за неделю до поездки, и оно лишь усиливалось с каждым шагом, приближающим ее к исполнению мечты. В самолете из Москвы, после прохождения таможни в Копенгагене, по прилету в Биллунд, когда мы ехали в такси из аэропорта мимо парка и когда заселились в наш тематический лего-отель.

— Я готова! — выхожу из ванной в отеле нашего с ней номера, и мы идем за Константином — он поселился в номере рядом.

Как только мы проходим турникеты и попадаем на территорию Леголенда, у Таси — да и не только у нее — глаза загораются от восторга. Она с детским энтузиазмом выхватывает у меня карту парка и сразу устремляется к большим фигуркам лего-человечков, собранных из миллионов разноцветных кубиков, от них кидается макетам самых известных мировых достопримечательностей квартала Миниленд, мы едва поспеваем за ней.

Я не могу сдержать улыбки, глядя на то, как она зачарована и взбудоражена. Она бегает от одной лего-статуи к другой, просит сфотографировать ее. Тащит с собой на фото то меня, то Костю, заставляет позировать вместе с ней и весело смеётся. Этот ее смех — самое важное для меня. Моя дочь в порядке, она со мной, и она счастлива.

— Мам, смотри! — кричит Тася, указывая на огромного дракона из конструктора, виднеющегося вдалеке. — Я хочу туда!

— Мы дойдем туда, Таюш. По порядку.

— А еще я сюда хочу. И сюда, — тычет пальцем в Землю приключений и Королевство рыцарей, самые удаленные зоны парка, и поднимает на меня расширенные от ужаса глаз: — Мам, тут столько всего. А если мы за один день все не успеем обойти?

— Значит, придем сюда завтра, — успокаивает ее Костя. — И послезавтра, если понадобится. Будем ходить, пока ты не посмотришь все или тебе не надоест.

— Мне никогда не надоест! — улыбаясь глазами, обещает она и, взвизгнув, бежит к своему первому аттракциону.

— Ты идешь? — подходит ко мне Костя и, ненавязчиво взяв мою руку, переплетает свои пальцы с моими.

— На лодочки не хочу, боюсь намокнуть, — с улыбкой отказываюсь я.

Он касается губами моей щеки и догоняет Тасю. Они загружаются в лодку, а я снимаю их на видео. Как Костя страхует Тасю на резких поворотах, как она визжит, когда на них брызжут струи холодной, видимо, воды, и когда лодку бросает с небольшой, к счастью, высоты. Но все равно мое сердце каждый раз замирает и телефон в руке слегка дрожит. Они же выходят оттуда в полном восторге и, кажется, Костя наслаждается парком не меньше моей малышки.

Она сразу бежит к следующей точке на карте, а Костя опять берет мою руку и уже не выпускает. Ни когда мы втроем загружаемся в лего-поезд и проезжаем весь Миниленд по периметру, рассматривая все его лучшие экспонаты: Лондонский Тауэр, Эйфелеву башню, Статую свободы. Ни когда Тася присоединяется к просмотру какого-то шоу Ни когда они вдвоем затаскивают меня на американские горки, где уже я, а не Тася визжу — то ли от страха, то ли от восторга, — когда наш вагончик взлетает на высоту, а потом стремительно падает вниз.

Если бы не Костя рядом и не его крепкая ладонь, я бы ни за что не рискнула сюда залезть. Но его близость придает мне уверенности. Он как будто всегда знает, как сделать так, чтобы я чувствовала себя в безопасности.

И я чувствую.

И не перестаю улыбаться, глядя на них двоих — моя девочка светится счастьем, и это счастье подарил ей Костя, а не ее отец…

Я знаю, что все сделала и делаю правильно.

Воронцова больше нет в нашей жизни, а значит, тот ужас, что мы пережили за последние несколько месяцев, с нами больше никогда не повторится.

Костя, заметив, что я загрустила, заглядывает мне в лицо с немым вопросом, но я тут же качаю головой и улыбаюсь ему — «всё хорошо». И все на самом деле хорошо.

Идеально!

Когда на Земле пиратов Тася изъявляет желание посмотреть представление, мы с Костей оставляем ее на лавке перед сценой и занимаем удачно освободившийся столик у палатки с пончиками неподалеку. Тасин ободок с ярким бантом хорошо виден, и я спокойна за дочь.

Костя приносит мне какао с кусочками маршмеллоу, а себе черный кофе. Ставит стакан передо мной и говорит, помедлив:

— Ребята нашли Доминику в Словении.

Я перестаю перемешивать какао трубочкой и вскидываю глаза на него.

— А зачем вы ее искали?

Он пожимает плечами.

— Не знаю. По инерции, наверное. Раз сбежала — надо найти и вернуть. Хотя я знал, что ее не будут судить — ее причастность к похищению доказать невозможно. Нужны свидетели и улики, а их нет. Отец заявил, что она непричастна, его люди тоже отрицали ее участие. То, что она не один месяц крутилась рядом с вами, ничего не доказывает, она бы сказала, что просто хотела, чтобы ее сын познакомился с сестрой, и никакого обвинения ей бы не предъявили — не за что. А я… в общем, не хотел, чтобы она вышла сухой из воды, — он смотрит чуть виновато.

— Не надо, Кость. Не надо ей мстить. Арест отца уже достаточно большое наказание для нее. И она явно боится, раз живет не в Чехии, а в другой стране. И отец ее ребенка его не признает — она себя и так уже наказала.

Мой голос звучит сухо, без эмоций. Я ещё не до конца осознаю, что эта кошмарная история действительно закончена. Слуков получил свой максимальный срок — двенадцать лет в заключении, и его приспешники тоже. Они больше не смогут причинить вред ни мне, ни Тасе. И я не хочу никакой охоты на ведьм. Хочу забыть все и жить дальше.

— Кстати, про отца. Воронцов действительно отец Мартину, в этом чехи его не обманули. Когда мы схватили Доминику, обыскали, и нашли в сумочке сделанный тест. Она, видимо, собиралась показать его Антону, а, может, и показала. Я точно не знаю.

— Я не сомневалась в этом, — киваю. — Анна Степановна говорит, что Мартин — копия Антона. Она не могла ошибиться. И в совпадения такие я тоже не верю.

Вспомнив о свекрови, достаю телефон и отправляю ей и своим родителям заодно фотографии Таи — традиционный фото-спам.

Они отвечают сразу. Мама присылает заборчик из четырех своих любимых смайлов с глазами-сердечками, а сообщение от Воронцовой более содержательно:

«Моя красавица! Так счастлива! А ты, Полюшка?»

«Я тоже. Очень», быстро набираю ответ. «Вы как, Анна Степановна?»

Сразу после того, как у нее взяли показания и после свидетельства в суде, свекровь вернулась обратно в Торопец, в квартиру подруги-соседки, которая ее заждалась.

«Все хорошо у меня, не переживай».