Словно стоять ему тут естественно и положено.

А мое сердце еще продолжает бешено колотиться от эмоций, что я пережила, пока добралась до дома, и только что испытанное облегчение мгновенно вновь сменяется яростью.

Стреляю в него злым взглядом и, не говоря ни слова — с ним разберусь потом, — пробегаю мимо к комнате Таси.

Открыв дверь, вижу её, спокойно сидящую за своим столом. Дочь аккуратно выводит буквы в прописи, спокойная и сосредоточенная, и я чувствую истинное облегчение — моя девочка в порядке. Напряжение, которое обуревало меня все это время, моментально уходит, у меня подкашиваются ноги, и я почти повисаю на ручке двери, чтобы не осесть театрально на пол.

Дочь оборачивается на меня и смотрит большими глазами, слегка удивлённая моим появлением.

— Таюша, все хорошо? — я подхожу ближе, встаю за спиной и целую ее в переплетенные на затылке косички.

Хочу убедиться, что с ней всё нормально, что она не испугана, что Антон не наговорил ей лишнего.

Она кивает.

— Да, мама. Всё нормально. Папа сказал, что ты попросила его забрать меня. Он соврал, да? — спрашивает, явно заметив мою нервозность.

— Да, моя девочка. Я его не просила… — стараюсь, чтобы голос не дрожал.

— Я так и подумала. Ты же знаешь, что я не хочу его видеть. Но я не могла тебе позвонить — у меня телефон разрядился, а бабушки не было, и я согласилась поехать с ним, — объясняет она, поднимая на меня свои виноватые глаза.

— Все нормально, малышка, — улыбаюсь ей, чтобы не расстраивать. — Главное, что ты дома и все хорошо. Папа больше не будет так делать, — обещаю.

Поцеловав ее, командую «Маруся, включи музыку» и выхожу.

Внутри меня снова нарастает гнев, и я не могу сдерживать его больше. Как только закрываю за собой дверь детской, я срываюсь к Воронцову. Антон всё ещё стоит в коридоре, и я, не раздумывая, подлетаю к нему и бью его кулаками в грудь.

— Как ты посмел забрать моего ребёнка без моего ведома⁈ — шиплю я, не желая пугать дочь, но и будучи не в силах сдерживать эмоции. — Почему ты не отвечал на мои звонки? Ты, вообще, понимаешь, что я пережила⁈

Антон делает шаг назад, но не пытается защититься. Он выглядит усталым и как будто растерянным.

— Полина, успокойся, — просит ровным голосом, стараясь и меня привести в равновесие. — Я не отвечал, потому что оставил телефон в машине. Я просто забыл его в держателе на панели, и не думал, что это приведёт к такой истерике… Я не хотел сделать ничего плохого. Наоборот…

— Ты просто забыл⁈ — я не верю своим ушам. — Ты даже не подумал, что я буду в ужасе⁈

Вновь пытаюсь стукнуть его — эмоции ищут выхода, — но Антон, раздраженно выдохнув, ловит мои запястья и говорит мягко:

— Я забрал Тасю, потому что боялся за неё. После того, как ты рассказала, что видела Доминику, после фото с Мартином, что ты прислала утром, я понял, что они появились тут неспроста. Ты же подумала так же?

— Да! — раздраженно вырываю руки из его захвата.

Он не сопротивляется, не удерживает их, продолжая:

— Только ты решила, что в этом замешан я, а я знаю, что не имею к их появлению отношения. Остается одно — они с отцом что-то задумали. Матей, действительно, опасен, и мне страшно, что наша дочь оказалась в центре его интересов. Вот почему я забрал её из школы. Я думал, так будет безопаснее для нее.

— Каких интересов? Почему Тася? — не понимаю толком ничего из его речи, но его слова реально пугают.

— Потому что она — самый очевидный способ надавить на тебя или меня. Самый действенный. И если они крутятся рядом с ней, они тоже так думают. Поэтому… — он делает паузу, его глаза становятся серьёзными, — теперь я буду жить с вами. Ради вашей безопасности. Ради безопасности Таси, — давит взглядом.

— Что ты…? — задыхаюсь я от его наглости.

— Я буду жить с вами.

Я смотрю на него в полном шоке. Неужели он всерьёз считает, что может просто так вернуться и жить с нами после всего, что произошло? После всех его махинаций с фирмой, после которой наша дочь и стала «центром интересов» этого Слукова или кого там еще…

Внутри меня всё кипит, но я не нахожу слов. Его уверенность и решительность сбивают с толку, но одно я знаю точно — это не ему решать.

— Нет, не будешь! Мы с Тасей будем в безопасности только находясь как можно дальше от тебя! — в запальчивости повышаю голос, говоря все эмоциональнее, но не могу сдержаться. — Нам твоя помощь не нужна — убирайся!

— Полина! — он тоже переходит на повышенный. — Ты не можешь меня прогнать. Таська — и мой ребенок тоже. Я знаю, как лучше для вас обеих.

— Знаешь? — вскидываюсь я. — Может, ради нас ты и подарил мне свою фирму? Сделал, как лучше⁈ До этого ни я, ни моя дочь не были «в центре интересов» твоего опасного Слукова. У нас не было ничего, что он хотел бы заполучить.

Антон молчит, стиснув зубы и играя желваками, вольно или невольно признавая этим мою правоту.

— Уходи, Воронцов, — устало прошу я тише. — Ты достаточно нам навредил. Хватит.

— Полина, — начинает он, и в голосе слышится если не угроза, то непоколебимость — он больше не уговаривает, он повелевает. — Я не уйду. Прими это и смирись. Я тоже её отец, и буду её защищать.

— Защищать? — я с горечью усмехаюсь. — Ты правда думаешь, что всё так просто? Что ты можешь просто вернуться, войти сюда с якобы благородной целью, и мы станем жить одной счастливой семьёй? Реально?

Антон молчит какое-то время, сверля меня горящим взглядом.

— Я не прошу тебя меня простить или принять обратно, — говорит он наконец, его голос звенит. — Сейчас не прошу, — исправляется, увидев, как ширятся мои глаза, и я открываю рот, чтобы напомнить, как он уже приходил ко мне с этой просьбой. — Я знаю, что я наделал много ошибок. Но я не могу оставить вас сейчас, не могу оставить Тасю в опасности. Я готов пожертвовать всем ради вас.

— Ты сам подверг нас опасности. Лучше бы ты пожертвовал ради нас своей фирмой.

Хмыкаю я, не веря ему и не собираясь сдаваться.

А Воронцов, долго разглядывая что-то у себя под ногами, поднимает на меня взгляд побитой собаки:

— Я просто не мог поступить иначе.

Антон

Встреча с потенциальным поставщиком заканчивается раньше, чем я предполагал, и, садясь в машину, раздумываю — вернуться в офис или поехать домой, к Доминике и сыну.

У Мартина ночью поднялась температура, он много плакал, мы по часам давали ему лекарство и по очереди качали его на руках. Поэтому спал я мало и плохо. И выбор в пользу «домой» кажется более очевидным и логичным. Да и в офисе делать, по большому счету, нечего. Кроме меня там лишь менеджер по продажам и девчонка, отвечающая на звонки. Другими сотрудниками обзавестись я пока не успел. И не уверен, что они мне нужны. Нам нужны — надо привыкать, что очень скоро я перестану быть единственным владельцем своей компании. Сделка по передаче доли будущему тестю состоится на днях, сразу после свадьбы. Де-факто мы уже принимаем все решения касательно бизнеса вместе, осталось соблюсти юридические формальности.

Заведя мотор, еду на северо-запад, в тихий пригород, который мы выбрали для проживания.

Рулю по умеренно пробочным улицам, и меня начинает накрывать — в голове туман и тяжесть, я мечтаю поскорее упасть на диван и вырубиться. Подъехав к дому, тянусь за ключом, открывающим автоматические ворота гаража, но на месте его нет — вспоминаю, что вчера забрал ключи из машины, чтобы выкатить газонокосилку. А на место не вернул. Подниматься за ними в дом сил сейчас просто нет, я паркую джип у обочины, проехав чуть дальше, чтобы не загораживать проезд.

Выходя из тачки, двигаюсь медленно и как-то заторможенно, встаю на подножку и краем глаза цепляю движение на нашем балконе. Застыв, приглядываюсь.

На балконе Доминика. И не одна…

Мужик, который с ней, ко мне спиной, и в первую секунду я думаю, что это Матей, но потом он поворачивает голову, и у меня сводит челюсть, как после пропущенного прямого удара. Это не ее отец и не брат, и никто из общих знакомых.