Отправляю ей извинительное сообщение — она права: я сама прошу о помощи, и сама же ломаюсь. На что я, в самом деле, рассчитывала, звоня ей — что Таня притащит мне майора на дом, как Константин нотариуса?..

Было бы неплохо, конечно, но… неосуществимо.

— Сходи на встречу, Полин, — убеждает меня Анна Степановна. — Я посижу с Тасей. Ее с собой брать, и правда, плохая идея. Я обещаю — все время буду рядом с ней. Покормлю, поиграю, вместе посмотрим «Маску» на НТВ — ни на секундочку не отойду. Иди спокойно.

Но я не соглашаюсь уйти, пока не звонит Константин.

— Полина Игоревна, добрый день, — официально начинает. — Матей Слуков извещен о смене владельца ООО «Пивберри». Мы получили подтверждение от него. Полагаю, он в вас более не заинтересован и вам с дочерью ничего не угрожает, но я все равно еще некоторое время не буду снимать с вас наблюдение. На всякий случай.

— Спасибо, — отзываюсь я. — Но я хотела бы сегодня сходить в парикмахерскую. Если возможно…

— Вас проводят, — так же деловито сообщает Абатуров и кладет трубку.

Меня слегка коробит его холодность, но после всего, что я ему сказала… Это неудивительно.

Встреча с майором проходит примерно, как я и ожидала — он меня выслушал и, открыто глядя в глаза, сказал:

— Слушайте, Полина, всё, что вы рассказали, конечно, неприятно. Но я сразу скажу, что полиция не будет этим заниматься. Как бы мне ни хотелось помочь. Во-первых, у вас нет никаких реальных доказательств — просто рассказов недостаточно. Вся эта история с фирмой и угрозами — это коммерческие споры, а не уголовное дело. Когда нет явных следов преступления или угроз жизни и здоровью, полиция в такие разборки не вмешивается.

— Но ведь муж…

— Вашего мужа избили, я помню, но это было даже не на территории РФ. Мы не можем возбудить дело на преступление, совершенное в Чехии. А если вы хотите привлечь внимание к чешскому мафиози, вам нужно предъявить нам что-то большее, чем просто чьи-то байки. Уж простите за откровенность, но полиция не работает по принципу «одна бабка сказала», нам нужны факты.

Пробормотав «Спасибо, что выслушали», я возвращаюсь домой ни с чем.

На обратном пути пытаюсь увидеть, кто меня «провожает», но ни одна машина как будто не следует за мной. Может, Костя передумал посылать со мной кого-то?

Эта мысль отзывается неприятным чувством в груди, но я убеждаю себя, что так даже лучше — иначе бы я гадала, меня преследуют «наши» или «слуковские». Только зря бы нервничала…

Отперев замок, вхожу в квартиру и улыбаюсь, услышав голос Родригеса — просмотр «Маски» в разгаре. Скинув обувь, захожу в гостиную и замираю на пороге — она пуста. Телевизор работает, но на диване напротив никого нет.

Стараясь не паниковать, зову:

— Таюша! Анна Степановна! — и иду посмотреть в спальню дочери — никого.

С колотящимся сердцем проверяю ванную и туалет — они так же пусты. Вернувшись в коридор, я заглядываю даже в шкаф, надеясь, что они просто пошутили надо мной.

— Анна Степановна! — зову я ещё раз, мой голос дрожит и срывается: — Тая!

Паника разрастается в груди как чёрный вихрь, и я уже не могу контролировать своё дыхание, а ноги словно из чугуна, я с трудом их передвигаю. Как последняя надежда, толкаю дверь в свою спальню и в ужасе закрываю рот рукой — на полу перед кроватью в неестественной позе лежит неподвижная свекровь.

А Таси нет…

Сердце начинает стучать еще сильнее и быстрее, оглушая меня. Ноги подкашиваются, и я оседаю на пол, скользя по косяку. Немой крик застревает в горле.

Тая исчезла.

Сижу, тупо глядя на распластанную передо мной свекровь и боюсь приблизиться — боюсь проверить, жива она или…

От одной мысли об «или» внутренности покрываются льдом.

От страха за нее и за дочь.

Не могу осмыслить того, что случилось. Не могу поверить.

Не могу признать, что это происходит на самом деле. Мою девочку похитили⁈

Но кто?

Кто мог это сделать? И зачем?

Голова гудит, в висках стучит паника. Я должна немедленно встать и что-то делать. Но что?

С чего начать? Куда бежать? Как найти ее?

И где искать⁈

Опираясь на стену, заставляю себя подняться на ноги, игнорируя назойливые сигналы мозга, что сил на это у меня нет. Встав, покачиваюсь, но не падаю. Одеревеневшими руками нахожу в сумке телефон, чтобы звонить в полицию, и едва не роняю его, вздрогнув от неожиданности, потому что слышу в коридоре быстрые шаги — кто-то буквально ворвался в квартиру, снеся дверь.

Но, как контуженная, даже не успеваю испугаться. Оглянувшись, вижу бегущего ко мне Константина. На его лице, обычно невозмутимом, сейчас отчетливо читается страх. И — когда он видит меня — облегчение, и радость, и чувство вины.

Гремучая смесь…

— Ты в порядке! — выдыхает он, бросаясь ко мне и застывая в метре, как будто врезается в стену.

Словно он собирался заключить меня в объятия, но вдруг вспомнил, что не имеет на это права.

— Я да, но Тася… — пищу жалобно.

— Ее нет⁈ — вновь напрягается он, оглядывается и, кажется, только сейчас видит Анну Степановну — его взгляд останавливается на ней.

Лицо ничего не выражает. Он делает к ней шаг и касается вены на шее. Еще до того, как он произносит это вслух, я понимаю — жива!

— Дышит. Просто в отключке. Возможно, усыпили. Или по голове ударили — шишка есть, но небольшая, — добавляет, ощупав ее голову и подложив под нее подушку, которую стянул с кровати. Выпрямляется и продолжает деловито и спокойно: — Это хорошо — значит, убивать не собирались. Просто не хотели тащить с собой и ее. Она гораздо тяжелее девоч…

Последнее слово он обрывает, поняв вдруг, с кем говорит, а я почти умираю от сковавшего меня ужаса.

И этот ужас будто что-то перещелкивает в моем мозгу, переключая с испуга на ярость.

Я шагаю к Константину.

— Ты обещал, что моя дочь будет в безопасности! Я поверила тебе, и где она? Это ты ее забрал⁈

— Нет, конечно, Полина! — он тоже шагает ко мне, приближаясь вплотную. — Я не причиню вреда ни тебе, ни твоей дочери.

Смотрит в глаза открыто и уверенно, надеясь таким образом убедить меня, что он ни при чем.

— Мои люди внизу тоже в отключке. Я нашел их в том же состоянии, что и твою свекровь. Газ или инъекция, но оба без сознания. Как это случилось, я разберусь. Такое не должно бы…

— А где был ты? — перебиваю, найдя новую причину не верить ему. — Почему ты появился так быстро?

— Это я сопровождал тебя в салон подруги. Я был уверен, что тут все под контролем, и самое уязвимое звено — ты. Поэтому поехал за тобой. А когда увидел, что парни не в строю, испугался за вас и кинулся сюда.

— Ты знаешь, что я ездила к подруге?..

— Я знаю о тебе все, — тихо отвечает Костя, пронзая меня взглядом.

— Жаль, что ты не знаешь, где моя дочь… — произношу я с горечью, и он опускает глаза.

В этот момент в дверь стучат и сразу входят двое мужчин.

Один сразу на ходу сообщает Абатурову:

— Братьев везут в больницу на промывание — вкололи им что-то. Входная дверь не взломана.

Костя мрачнеет.

— Девочка похищена, — сообщает им коротко. — Значит, либо у похитителей были ключи, либо Анна Степановна сама их впустила.

— Ты думаешь?.. — задыхаюсь я от внезапной догадки.

— Не обязательно это Антон, — Костя понимает меня правильно. — Возможно, ее обманули.

— А у нее спрашивать не пробовали? Если она не под наркотой, как наружка, надо ее разбудить, — предлагает один из вошедших и смотрит на меня: — Нашатырь у вас вряд ли есть, а уксус?

— На кухне.

Я приношу бутылку с эссенцией. Тот, что подал идею, подносит ее горлышко к носу свекрови и резко убирает, когда она резко вздрагивает всем телом и садится, тяжело дыша.

— Все нормально, — говорит он ей успокаивающе. — Вы в порядке.

— Где Тася⁈ — сразу спрашивает она хрипло, глядя на меня.

— Тасю забрали, — дрожит мой голос.