Эти ее слова как скальпелем по сердцу — папа тоже…

Ее папы нет с нами уже год, но мы по-прежнему о нем вспоминаем. Не я — Тася, и уже не так часто, как раньше, когда он только уехал, но это не отменяет того факта, что Воронцов по-прежнему незримо присутствует рядом, как будто нас все еще трое. Как будто он не ушел от нас навсегда, а просто уехал в командировку и скоро вернется.

Если бы это зависело от меня, то я бы сделала все, чтобы забыть о бывшем муже как можно быстрее, вычеркнуть из нашей жизни, как он без сожаления вычеркнул нас, но дочь любит отца до безумия, и мне приходится с этим считаться. Хотя каждое ее упоминание о нем заново вскрывает мои не успевающие затянуться раны.

Время идет, но вспоминать о том разговоре на нашей кухне и обо всем, что было после, все еще болезненно.

Хотя сам развод прошел быстро и просто. Если говорить о формальностях, а не о чувствах.

Морально я была раздавлена и в тот месяц существовала, скорее, как зомби, чем как человек. Меня ломало и разрывало от боли и унижения — мой муж предал меня. И нашу дочь. Он изменил, он спутался с другой женщиной, он завел другого ребенка, он отказался от нас. Эмоционально я была на дне, но на бумаге все получилось легко.

Я, как и сказала тогда Антону, подписала заявление, подготовленное его адвокатом, не стала препятствовать его скорейшему переезду в другую страну и воссоединению мужа с его новой, очевидно, более любимой, семьей. А зачем? Он сделал свой выбор — пусть убирается!

По имуществу мы тоже договорились без проблем, хотя я, если честно, ожидала подлянок с его стороны.

Мы не заключали брачный договор, наши отношения с самого начала были построены на доверии и любви, и нам даже не приходило в голову, что мы когда-нибудь разведемся, а следовательно, зачем нам какой-то контракт? Мы были уверены друг в друге и что он нам не пригодится, что мы проживем вместе всю жизнь, и умрем в один день. Но, как оказалось, в это верила только я…

Глупая и наивная дурочка.

Муж не собирался выполнять клятвы, которые давал мне на нашей красивой церемонии в парке у фонтана…

Мы оба в тот день были в белом, но у него оказалась черная душа…

И когда узнала, что муж долгое время обманывал меня самым подлым образом, когда он потребовал развода, я боялась, что и в отношении раздела совместно нажитого имущества он тоже проявит подлость и захочет отобрать у нас с Таськой квартиру. И я, и мои родители, и подруги, и коллеги — все, кто знали о разводе — ждали от него худшего и предупреждали меня, но Воронцов нас всех удивил. Он оставил мне и квартиру, подарив свою долю в ней Таисии, и машину, за которую к тому же сам продолжил выплачивать кредит.

Гордость кричала мне, что нужно отказаться от этого его благородного жеста, что нам не нужны его жалкие подачки — уходя уходи, мы справимся сами, — но советы друзей и здравый смысл говорили о другом. И все же взяли верх.

Без машины мне было бы гораздо тяжелее одной с дочерью, а платить за нее самостоятельно из своей зарплаты я бы не смогла. Плюс нужно было бы переоформлять кредит на меня, а это дополнительные проволочки и — главное — встречи с бывшим, которых я, понятное дело, стремилась избежать.

Тая залпом выпивает уже остывший какао:

— Видишь, как я быстро?

— А бутерброд?

Дочь хватает один из двух приготовленных для нее с тарелки и топает в коридор надевать обувь:

— В машине доем.

Высадив Таюшу недалеко от входа в школу, провожаю ее взглядом до того, как она приложит свою школьную карту к считывателю электронного замка на воротах, и только когда железная дверь за ней закрывается, я еду на работу.

Но на душе как-то неспокойно. Какое-то неприятное ощущение внутри.

Что это? Беспокойство за дочь?

Но с ней все хорошо, я видела ее пять минут назад.

Тогда что?

Неприятное чувство улетучивается, когда, войдя в кабинет, я обнаруживаю на столе высокий картонный стакан с моим именем на боку, от которого божественно пахнет свежесваренным кофе.

Улыбаясь, ставлю на тумбочку сумку и набираю внутренний номер Константина, руководителя корпоративного отдела безопасности.

Я знаю, что это мог принести только он.

— Привет!

— Доброе утро. Спасибо за кофе.

— Какой кофе? — натурально удивляется Обухов.

— Который волшебным образом стоит у меня на столе.

— Почему ты решила, что он от меня? — судя по улыбке в голосе, он уже не отнекивается, а всего лишь интересуется ходом моей мысли.

Профессиональный интерес?

— Потому что мало кто еще знает, что я люблю капучино на миндальном с соленой карамелью.

Это правда. Не самый частый мой выбор. Обычно я пью кофе без добавок, но в киоске на входе в наш бизнес-центр, где делают кофе на вынос, мне нравится именно этот вкус — бариста очень рекомендовал, и я решила попробовать. И подсела.

Теперь беру его каждое утро, и там же часто встречаю Костю, тоже страстного любителя кофе, поэтому он неоднократно слышал, что я заказываю.

И вот, видимо, решил сделать мне приятное. И мне, правда, приятно. Но что это — подкат?.. Очень милый, стоит признать. От этой мысли я чувствую, что краснею.

— Может, и мало. Но вряд ли я — единственный, — возражает он.

— Наверное, не единственный. Но из тех, кто знает, еще меньше тех, у кого есть ключи от всех кабинетов, и моего, в том числе, — выкладываю я последний свой аргумент.

— Подловила, — смеется он. — Может, пообедаем сегодня вместе? Ты расскажешь, что еще ты любишь, кроме капучино с карамелью.

Он так резко меняет тему, и его предложение столь неожиданно, что я теряюсь.

Не знаю, что ответить, поэтому тупо переспрашиваю:

— Пообедаем?

— Ну да. Или ты предпочитаешь ужинать? — неуловимо меняется его голос, смущая меня еще сильнее.

Боже! Что ему ответить? Согласиться или отказать? И если отказать, то чем аргументировать? Обижать его не хочется — нам еще работать вместе.

«Но зачем же отказываться сразу?» одергиваю себя.

Хотя моя реакция понятна. После того, как обожглась с Антоном, я избегаю всех мужчин, кроме своего отца.

Я не хожу на свидания, не принимаю комплиментов и пресекаю малейшие намеки на флирт. Кто-то скажет, что я дикая. Но так, наверное, и есть.

Не хочу снова быть преданной…

«Но не все же мужчины одинаковы», снова возражаю себе мысленно.

Есть очень приятные внешне. И внутренне. И Костя — один из таких.

Высокий, широкоплечий, подтянутый, одевается стильно. Взгляд всегда слегка прищуренный, и когда он смотрит, кажется, будто он знает о тебе все, а еще он мало говорит — видимо, тоже издержки профессии. Короче, загадочный и красивый брюнет. Весь такой мачо. На него все девчонки в офисе заглядываются. Даже я…

Но он всегда такой отстраненный, неприступный. И вдруг это приглашение. Я должна бы радоваться, но я… боюсь. Сердце бьется учащенно, щеки пылают румянцем, я нервно кручу в руках его стакан с кофе.

Что сказать? Что сказать⁈

— Я… — начинаю, понимая, что пауза затягивается, но входящий на мобильном прерывает меня.

Взглянув на экран, я замираю, забыв обо всем — на телефоне светится фотография, на которой мы с мужем целуемся на фоне водопада.

Мы сделали его во время одного из путешествий еще до рождения Таюши. И Антон сам установил мне его на свой звонок.

Я не удалила его номер из контактов, просто забыла — он уже год как мне не звонил.

А сейчас зачем⁈

— Полина, что-то случилось? Ты в порядке? — слышу встревоженный голос в трубке.

— Да, в порядке. На обед давай сходим, — убито мямлю я, и, не слыша, что Костя ответил, кладу трубку на базу.

Слепо таращусь на продолжающий звонить мобильник.

В ушах самопроизвольно включается запись его жестоких слов.

— Мне нужен развод.

— У меня ребенок от другой женщины.

— Моему сыну уже полтора года.