— О, норм идея! — воодушевляется Репникова. — Сегодня же и сходи.

— Если Костя сможет меня отвести.

— Костя — это… — сводит она брови, пытаясь сообразить кто, и ей это удается раньше, чем я успеваю напомнить: — А, безопасник ваш, который к тебе кокосы свои подкатывает?

— Таня!.. — меня шокирует ее формулировка. — Ничего он не подкатывает.

— Только не говори, что ты не понимаешь, что он с тобой флиртует! Бабе, которая не нравится и на которую не имеешь далеко идущих планов, стаканы с кофе не таскают и на обед не зовут, — заявляет подруга с выражением во взгляде «читатель по лицам уровня "Бог».

Я лишь закатываю глаза — комментировать это бесполезно, Татьяну, если она в чем-то уверена, не переубедить.

— Так, ладно, с этим решили. Я другое не понимаю — то, что твой Воронцов, оказывается, до сих пор не женился на рыжей мымре, пофиг, не наше дело, но что за угрозы отнять фирму, что ему ее на тебя переписывать пришлось? Что у рыжей за отношения с папашей, что они там между собой не могут договориться? Эта фирма же обеспечивает его дочь и внука. Так чего он лапищи свои пивные к ней тянет?

— Не знаю, Тань. На их взаимоотношения реально наплевать. Меня только мое благополучие волнует. И моей дочери. А все эти… Слуковы, — вспоминаю я фамилию, упомянутую бывшим, — меня не касаются.

— Ерунда какая-то… — продолжает гадать Репникова. — Отец хочет фирму отнять у будущего зятя. Тот, чтобы ему не досталось, на бывшую жену ее переписывает… А почему, кстати, на тебя, а не на свою Доминику? Или у нее папаша тоже отнимет? Решили, что ты — самый надежный кандидат?

— Я погуглила этого Матея Слукова, — говорю, зачем-то понизив голос, и показываю вкладку браузера на телефоне.

Танька выхватывает его у меня:

— Ну-ка… А, тут на английском… — она тут же теряет интерес к статье — она в школе немецкий учила.

Я рассказываю, что вычитала:

— Мужик не бедный, пивоварней владеет, вроде, даже не одной. Женат, две дочери взрослые. Выглядит солидно и даже приятно. Ни от кого не скрывается — в сети есть и его адрес, и телефон. Как-то не верится даже, что он такой опасный, как о нем Воронцов говорит.

— Так, может, врет Воронцов? Этому козлу верить… — кривится Татьяна.

— Так я и не верю. После всего-то… Вообще, вся история дурацкая. Ведь даже если этот Слуков охотится на фирму — как переписывание ее на меня спасет ее? Я всю голову сломала, но ничего дельного не придумала. Точно знаю одно — фирму он на меня переписал, я документы видела в налоговой. Но… зачем? Мутит он что-то… и не говорит что.

Танька задумчиво качает головой и вновь опускает взгляд на горящий экран мобильника — на нем фото отца Доминики.

И вдруг ее глаза загораются:

— Слушай! Так, может, если телефон есть, позвонить этому Слукову и все узнать? Так и скажешь: я — новая владелица фирмы, если она вам нужна, отдам в обмен на информацию.

Я обдумываю ее слова лишь пару секунд и выдыхаю, глядя на нее восхищенно:

— Танька, ты — гений!

Пообщаться с Костей и попасть к юристам в этот день не получилось.

Придя к нему в кабинет, я узнала от подчиненных, что Константин Сергеевич в командировке до послезавтра. Попробовала сунуться в юротдел сама, но единственная юристка, с которой мне приходилось пару раз контачить по работе и к кому я могла бы обратиться без чьей-либо протекции, сегодня обитала в суде и даже по телефону говорить со мной отказалась.

Но я отсоветовала себе расстраиваться — после разговора с Татьяной у меня появился новый план действий. План, как избавиться от геморроя в виде владения фирмой способом более быстрым, чем официально-бюрократический.

А учитывая, что эта фирма — по утверждению Воронцова, которому верить, разумеется, нельзя, но и беспечно отмахиваться тоже не стоит — может быть опасна для жизни (если несостоявшийся тесть, в самом деле, такой злодей), то этот другой способ выглядит предпочтительнее.

Хотя и от первоначального я отказываться не собираюсь — вдруг альтернативный не выгорит.

Поднявшись к себе, отправляю сообщение Воронцову с просьбой приехать ко мне вечером. А потом меня загружают так, что следующие три часа я корплю над отчетами, не поднимая головы. Пока меня не отвлекает звонок дочери.

— Мама! — почти кричит она в трубку.

— Таисия? Что-то случилось? — сразу напрягаюсь я, а глаза сами собой расширяются от страха.

Мысли мечутся, подкидывая варианты один страшнее другого — от ударилась, порезалась, заблудилась до какой-то подлянки от Воронцова.

— Случилось! Ты забыла, что я сегодня приглашена на день рождения к Дане⁈

Резко выдохнув, я закатываю глаза, испытывая одновременно и мощное облегчение, и досаду — про день рождения мальчика из двора, с которым дочь играет с песочницы, я, действительно, забыла, но это и меньшее из возможных зол.

— Зачем так кричать, Таюш? — укоряю. — Ты меня напугала.

— Прости, мамуль. Но мы же не купили подарок! Как я пойду на день рождения? Я не хочу там позориться!

— Конечно, позориться ты не будешь. Я что-нибудь придумаю. Во сколько праздник?

— В восемнадцать! — продолжает негодовать дочь. — А уже, между прочим…

— Я знаю, сколько времени. Скажи бабушке про день рождения, выбирайте платье, в котором ты пойдешь, я скоро приеду.

— Лаааадно, — тянет Тася и отключается, зовя громко: — Бааа…

Я с виноватой улыбкой смотрю на Наталью, которая, конечно, слышала разговор. По крайней мере, мою часть, поэтому мне не приходится просить.

— Ладно, иди. Куда тебя девать? — вздыхает преувеличенно. — Вечером из дома сможешь доделать?

— Да, попробую подключиться удаленно, — обещаю я и, горячо поблагодарив, сбегаю с рабочего места почти за два часа до конца дня.

Проверив на телефоне красочное приглашение и выяснив, что вечеринка планируется в стиле Майнкрафт, я в ближайшем к офису магазине покупаю набор тематического «лего» — дорогое, блин, удовольствие, эти конструкторы, но дочь не желает «позориться», поэтому приходится раскошелиться — и тороплюсь домой. Таисию ведь еще нужно красиво заплести.

Хорошо, что свекровь позаботится о платье.

Но, когда я приезжаю, оказывается, Анна Степановна справилась и с прической. Я и не знала, что она умеет делать такие чумовые косички — и я бы так не смогла! — ведь у нее только сын…

— Я в молодости парикмахером хотела стать, всем подружкам косы, знаешь, какие плела? Куда там до меня Тимошенке, — гордится она.

Таська проверяет подарок, и после ее одобрительного «Ого!», мы выходим. Идти нам, к счастью, недалеко — детская студия в соседнем доме.

Уже на подходе к студии мы слышим звонкий смех и музыку, доносящуюся изнутри. Тася сразу начинает улыбаться, предвкушая веселье. Войдя, она сразу устремляется к детям, которых, кажется, не меньше двадцати, а я, поставив пакет с подарком к остальным, присоединяюсь к столу, за которым сидят другие мамы.

С некоторыми я знакома — встречались на детской площадке, других вижу впервые. Какое-то время я поддерживаю обычный для таких мероприятий разговор — о нагрузке в школе, дополнительных занятиях и их нужности, о прививках и прочем, — поглядывая на восторженную Таюшу, потом встаю заснять ее, радостно танцующую и кидающуюся цветными бумажными лентами, и отправляю обязательный фото и видеоотчет бабушкам.

Когда свет приглушается и аниматор, одетый как персонаж из игры, выносит торт со свечами, а все начинают петь «С днем рождения тебя», мне приходит сообщение:

«Я приехал. Выходи».

Воронцов! Черт! Я совсем о нем забыла!

Сказав маме именинника, что скоро вернусь, выхожу на улицу. Тачка бывшего стоит у соседнего подъезда.

Решительно подойдя к ней, открываю дверь и залезаю на пассажирское — теперь меня уговаривать не надо. Это мой разговор.

— Привет, — говорит он. — А ты откуда?

— Это неважно, — отвечаю я, не оттягивая главное. — Я позвала тебя не за этим.