— Ну! Говорю же охомутала.

— Да нет же! — отчаялся я. — Дело в другом. Можешь ты мне поверить или нет⁈ Мне надо, чтобы она поступила в Бастион. Я не прошу отменить правила, дай месяц, и она сдаст всё. Не меньше девяносто пяти наберёт.

Девушка удивлённо посмотрела, сделала глоток, потом ещё.

— Я верю тебе, конечно. Просто всё это странно.

— Да это более чем странно, — с горечью подхватил я. — Страннее странного. Будь я на твоём месте, не знаю, что подумал бы.

Закончил уже с отчаяньем. Опустил голову на руки, обхватив. И пялюсь в пол.

— Эй, эй! Ладно тебе, Матус, — переполошилась Светлана. — Сделаю я всё. Подумаешь одной переведёнке дать отсрочку. Вообще ерунда. Не переживай ты так.

— Спасибо, — глухо вымолвил я, борясь с собой.

— Бли-и-ин! Ну чего ты? — подошла она и обняла. — Хомячинка мой, чего там случилось-то?

Удивительно, но смешное название помогло справится с вдруг нахлынувшим отчаяньем.

— Спасибо, Свет, уже лучше, — поднялся я, и она взяла моё лицо в ладони. — Просто, что-то прижало вдруг…

— Вот и хорошо, — заглянула девушка мне в глаза. Я улыбнулся. — Так ещё лучше. Смотри мне, не чуди так больше! Я ж тоже не железная.

— Простите меня, пожалуйста, — склонился я, терзаемый стыдом. — Устроил тут.

— Да забыли уже, — быстро отозвалась Светлана. — Правда же Агния?

— Мгм, — выглянула та из-за чашки.

— Свет, я за Валентину ручаюсь, через месяц всё сдаст. Пусть только попробует не сдать! — ощутил я сильный гнев.

— Ну, коль уж ты так заботишься, то завтра подпишу запрос. Всё, расслабься уже. Нагнал тут напряжения, я теперь как рисовать буду? И Агния тоже.

— Мгм, — снова раздалось из-за стакана.

— Весели нас давай теперь, — скомандовала хмурая Света.

— Щекотки подойдут? — усмехнулся я.

— Не-е, это уже слишком, что-нибудь полегче давай.

— А если только одним пальчиком, — направил я в сторону неё указательный и пошевелил.

— Ой! Чур меня, похабник, — замахала она руками, покраснев до корней волос.

— Я похабник⁈ Ты о чём там подумала? — возопил, защищаясь я.

— Ни о чём, негодяй ты этакий. Давай по-другому весели!

— Ладно! — рассмеялся я. — Есть копия последнего журнала?

— Конечно, — откликнулась Света и достала из полки.

— Дай-ка! Смотри, это что вообще такое? — я ткнул пальцем в лукошко второстепенной героини Монолита, где вместо ягод или грибов, нарисованы какие-то закорючки. — Она чего там насобирала?

— Ну, заметил! — отозвалась художница, сдерживая смех.

— Я заметил? Да в сети уже мемов наклепали.

— Что правда? — подхохатывая, спросила она. Агния тоже уже смеётся.

— Конечно!

Дальше мы укатывались с картинок, которых всё больше с каждым днём.

Когда пришло время Валентине писать заявление на поступление, я решил показать и рассказать ей, как надо будет учиться в Бастионе.

— Доброе утро, — спокойно проговорил я в торец смартфона, где расположен микрофон, вальяжно покачиваясь на кресле в председательской.

— Ой, привет, Матус! Чего звонишь? — раздалось из динамика громкой связи.

— Тебе нужно написать заявление на поступление.

— Как надоела вся эта бюрокра-а-атия…– протянула она, но я молчу. — Хорошо, сейчас напишу и сдам в Администрацию.

— Нет. Ты приедешь в Бастион и напишешь здесь, за моим столом в председательской! — постарался мягче произнести это я.

— Матус! Это же далеко и у меня уроки.

— Валентина! Я же сказал, что нужно сделать⁈ — отчеканил каждое слово я.

— Ты сейчас, как папа говоришь, — пожаловалась она.

— Чтобы через пол часа тут была.

— Ладно-ладно.

Я нервно чиркнул по экрану и откинулся на спинку. Какая же большая разница между ней и Вероникой. С хозяйкой кабинета мне не приходилось становиться строгим папочкой. Я купался в эликсире жизни, как плескаются дельфины в море. Не то, что с этой рыжей ведьмой.

Незаметно выпив пару чашек кофе и отметив, что любимый сорт кончается, я отправился встречать гостью.

Конечно, она не могла не опоздать. Представительский седан из Императорского гаража подъехал к воротам на пять минут позже. Водитель вышел, встал справа от двери и, склонившись открыл.

Показалась ножка в сером высоком сапоге на среднем каблуке. Потом еще одна. Наконец, Валентина встала, облачённая в серое облегающее платье до колена. Сверху пальто, тоном темнее, а вершит элегантный образ широкополая шляпа.

— Я похожа на ведьму, Матус? — спросила она, приняв позу.

— Ты и есть ведьма, — отозвался я, заметив, как дернулся уголок рта у водителя. — На пять минут опоздала.

— Но мне нужна была шляпа, — возмутилась девушка.

— Валентина, — произнёс я тоном, как теперь знаю, её отца, — здесь тебе не светский раут, а старшая школа, в которой каждый обязать носить форму. Если мы будем стараться перещеголять друг друга в одежде, то станем павлинами, а не опорой и надеждой Империи. И хватит уже стоять, пошли! — позвал её я, ибо водитель до сих пор склонён и не может закрыть дверь.

Валентина сдвинулась. Мужчина благодарно кивнул и прикрыл дверь.

— Хорошо, хорошо, только не становись моим папой, — смирилась она.

— Но я не могу не отметить, что выглядишь ты восхитительно.

— Хм, приятно-то как, — промурлыкала она. — Можно я возьму тебя под ручку, Матус?

— Конечно нет, — отступил я. — Уважаемый! Госпожа пробудет в школе около получаса.

Водитель кивнул и пошёл садиться в машину — наверняка отгонит временно на стоянку.

— Боже мой! — склонилась к моему уху ведьма. — Если ты обратишься ко мне «госпожа», то я паду в твои жаркие объятья.

Меня накрыло волной страсти, а следом злобы на собственное тело. Хотя, винить не за что, когда идеальная девушка шепчет такие слова на ухо.

— Валентина! Я скоро с плёткой начну ходить. Императорская ты особа или кто⁈

— Я — это я, — вздернула она нос и тут же добавляет, — но прости, конечно, прости. Пойми меня правильно, ты — мой первый парень и я совершенно не знаю, как себя вести. Не целованная, не… хм-м, хотя мою грудь ты…

— Валентина!!! — топнул ногой я, в новых ботинках, к слову.

— Ой, тебе очень идут! — отвлеклась она на них. — Матус, долго ты собрался держать меня на холоде? Я уже вся продрогла. Прошу, — подала она руку.

Я с удовольствием рассмотрел ухоженные кисти и красивый маникюр в сером цвете.

— Для твоих прекрасных рук, Валентина Стрём, у меня есть другое занятие, — произнёс я, глянув на распущенные волосы.

— Ах! Я боюсь даже представить, какое! — прикрыла она рот недавно протянутой рукой. — Но любопытство… ты меня заинтриговал. Скажи же, что, каким бы непотребным не оказался твой замысел.

Захотелось её придушить. С полыхающими щеками, я почти закричал:

— Волосы собери, бесстыдница! Нельзя в школе ходить с распущенными.

— А-а-а, это…– разочаровано протянула она. — Будь добр, подержи шляпу.

Кипя, как заправский чайник, я дождался, когда она сплетёт из своего богатства косу. Поиздевался же Бог, одарив такую красоту, таким характером.

— Пошли, — сказал я, передавая головной убор.

— Да, Председатель.

— И постарайся запомнить сразу, что в Бастионе действуют правила насчёт внешнего вида и поведения, — говорю я, пока мы идём к зданию.

— Да, Председатель, — вновь ответила она, добавив в голос томности.

— Как уже говорил, твоя сила не должна коснуться ни одного парня. Они и так будут виться вокруг, но пусть всё будет по-честному.

— Да, мой Председатель, — ещё более страстно отозвалась она.

— Мы это ещё обсудим, но тебе нужно знать, что я поручился за тебя перед учсоветом. Как понимаешь, ответственность за своё поведение от этого только повышается, — говорю я, открыв перед ней дверь. — Постарайся всегда думать, прежде чем что-то сделать.

— Да, господин Председатель, — сказала она так, что у меня нутро свело.