В целом, в политической повестке Империи нет программ окультуривания, захвата или иных форм контакта. В образовательной системе, Симфония подаётся единственным местом для приложения творческих сил и новаторских потуг. Наша, ещё не публичная, приоритетная задача — освоение орбиты Земли, её спутника — Луны и солнечной системы в перспективе. Империи Симфония предстоит стать межпланетной, поэтому вся ресурсная база переориентируется на это.

Всё это я услышал от Вероники, а она продолжает:

— Я буду содействовать целям Империи, хотя не могу сказать, что всё это техническое оснащение мне по душе, всё же магия — это стихийно-природное явление, — выразила чувства девушка и я вдруг хорошо понял их. — Но и говорить, что Симфонию движет ввысь только ортодоксально-научный фактор, нельзя. Почти всё управление идёт от симбиоза укладов. Но в последнее время, меня тревожит возможная угроза из-за границы, хотя Совет считает её минимальной. К слову, твой отец, Матус, кажется курирует проект создания системы безракетного вывода грузов на орбиту, да?

Я с удивлением взглянул на председателя и отвечаю:

— Вроде того, я сильно не вникал пока.

— Попробуй, как-нибудь, донести до Ивера, — с тревогой взглянула Вероника, — что среди обществ за границей Симфонии могут существовать диверсионные группы серьёзного уровня угрозы.

— Хм-м…– озадачился я. — Понимаю важность, но будет не просто без раскрытия тайны магии. Тем более, что начни он планировать меры упреждения, то опять будет проблема с объяснением причин.

— Ты прав, Матус, — поддержала девушка, — и здесь я расскажу о ещё одной задумке. Нам нужно доказать реальность угрозы и при этом взять исполнение на себя. Через папу, скорее всего получится второе, а вот с доказательствами пока никак. Отголоски слышу только я, в силу высокой чувствительности, а вот случай с Волох может стать ключом. Возможно мы выйдем на исполнителей, потом на ковен и там уже папа распорядиться, что ввиду наличия угроз нужно создать отдел безопасности, где мы и будем участниками.

Я восхищённо смотрю на Веронику, едва представляя величину патриотизма и ответственности, что входят в её добродетели.

Понятно, что готов шагнуть с ней хоть в открытый космос, но всё же уточняю:

— Идеальный план, единственное — мы только вдвоём будем в отделе?

Вероника заливисто рассмеялась, но по доброму.

— Нет, Матус, — отвечает она, — Совет направит туда мастеров магии, скорее всего, под руководством папы. Но я его склоню делегировать все полномочия мне.

— Блеск! Я готов участвовать, Вероника! — торжественно заявил я.

Занятия кончились, я пропустил последнее, после чего Сапа вкратце рассказал основное и предложил рвануть куда-нибудь. Я отказался, даже в Трисмегист не пойду, ибо тот вал ответственной информации, что получил недавно, требует обдумывания. Да и случай с «договором» обращаться за «полежать на коленях» меня до сих пор вгоняет в краску. Сапа же вдруг вспомнил о «Рыцарях Сети», хлопнул по лбу и убежал, сетуя на глупость по пути. Настроение у меня начинало ухудшаться.

Вскоре я уже катился на велосипеде, вращая педали без особого усердия — домой совсем хотелось. Голова вроде пустая, возникают обрывки соображений, но только начинаю обдумывать, как они тают. Всё смешалось: учёба, председатель, Трисмегист, Имперский Совет, заграничные земли… Мир расширился слишком быстро, а мера моей ответственности — нет, хочу всё бросить и предаться безделью… Да, это мысли слабака, но следует признаться себе в них. Если не перед собой, то перед кем быть честным? Я многое взвалил на себя, а хотел лишь любоваться председателем Бастиона, пообещал спасти, но хотел-то просто видеть Агнию счастливой! Куда я лезу, вообще⁈ Я деревенский парень из Тохи, что приехал в столицу получить лучшее образование… Потолок — хорошая работа и простое житейское счастье, но сейчас ситуация закрутилась, словно змея перед броском.

Вокруг проплывают знакомые дома, пребывая в раздумьях, не заметил как приехал к дому Агнии. Зелень, с вкраплениями осени, что полнит округу, на территории семьи Волох теснима сочной, крепкой и огромной травой. Вспомнился весельчак Сапа, а следом и Агния — милый ангелок. Привиделись её серые озёрца глаз, что ещё недавно смотрели так доверчиво и проникновенно, а губки сказали важные, нужные и значимые слова для любого мужчины. Сказали с такой кристальной честностью и наивностью, что только ради этого момента стоит жить. Больно рванул душу стыд, опалил лицо и уши. Я вжал тормоза, чуть не перевернувшись. С досады щиплет глаза. Кто, кроме меня спасёт их⁈ Ответ прост — никто! Поэтому, нужно идти, а вернее делать. И нет разницы, как ты при этом выглядишь, достаточно ли эпичности, веет ли пафосом, стилем. Простое и невзрачное дело, доведённое до конца — лучше любого самого громкого и яркого пустоцвета.

Как облачко тумана, вот ещё недавно плотное и большое, но вдруг растаявшее, так и нашедшая было слабость, а после серьезность, растаяли под лучами приподнявшегося настроения. Я уже с привычного ракурса оглядел ситуацию и даже рассмеялся, обратив внимание пожилой пары, что и так удивились резкой остановке. Скоро мы снимем проклятие и это главное, а всякие там ковены и ордены пока лишь мираж.

Прошло два дня. Пропущенное занятие уже навёрстано, домашнее задание выполнено и я с удовольствием играю в градостроительный симулятор. Его прекрасный саундтрек льётся из новеньких колонок, добавляя плюс сто к привлекательности игры.

Пластина смартфона где-то правее мышки. Экран вспыхнул и беззвучный режим отработал дробью вибрации — сообщение от Вероники:

'Матус, добрый вечер!

Давай я завтра заеду утром, а после занятий мы отправимся ко мне? Это в рамках недавнего обсуждения. Ты не против?'

С трудом справился с пальцами, что бы не написать провокационное сообщение, могущее хоть немного отобразить букет прекрасных эмоций и чувств, что вызывает председатель. Наконец пишу:

'Привет, Вероника)

Очень радостно получить твоё скорое письмо!) Я совсем не против, даже скорее всецело за!'

Тут же ответ:

«Хе-хе! Скорое письмо?»

«Ага) В прошлом же было т. н. „ускорение“ для почты)))»

Мы ещё немного попереписывались, а после вновь пошла игра. Только сделал потише — соседские близняшки уже легли спать.

Смешно косолапя из-за живота, мама ходит по кухне, по привычке встав рано — готовит завтрак. Я только спустился. Наблюдаю за ней с благодарностью и умилением. Надо предупредить, что Вероника заедет.

— Что? И ты опять молчал до упора, Рыжик⁈ — воскликнула она после.

— Ну, мы только вечером договорились, мам, — как казалось, парировал я.

— Опять эти «ну» — всё, будешь помогать теперь! — упёрла она руки в бока, сердясь, конечно, в шутку.

— Это в чём?

— Готовить достойный завтрак! У нас час времени максимум. А ну, просыпайся!

Мама точно умеет колдовать, потому, как эту скорость, дразняящие ароматы и удивительную красоту, с коими появились блюда на столе, объяснить иначе нельзя. Ещё в самом начале мама надела на меня и себя фартуки, поэтому когда раздался звонок в дверь и я вышел в чём было, глаза Вероники распахнулись в большом удивлении.

— Доброе утро, Матус! У вас событие? — спросила гостья.

— Доброе! — рассмеявшись от меткости вопроса, отвечаю я. — Проходи, пожалуйста.

Отступил и отвечаю:

— Можно и так сказать, но ты главный гость.

— Благодарю, — приняла приглашение девушка. — Я подобающе выгляжу для столь радушного приёма?

Глаза возопили от эстетического удовольствия, взглянув на Веронику более обстоятельно. Чёрно-льдистая форма готова хоть на приём к Оргусу — ни складочки, ни пылинки. Льдистые контуры прекрасно подчёркивают весь аристократизм Вероники, в том числе длину и тонкость шеи. Вновь выделяются фиалковые глаза, обрамленные густыми тёмно-русыми ресницами, а такого же цвета волосы, собраны в шишку на затылке и укрыты сеточкой с сапфировой крошкой. Я словно наяву вижу роскошь чуть волнистых, длинных волос Вероники. Статный высокий лоб и ни единой пряди не выбивается из под строгой причёски. Надо заметить, что отсутствие иных украшений никак не сказывается на идеальном облике председателя, ведь она сама украшает любое место, где пребывает.