Я уже почти собрался высказать в краске всё, что увидел и понял, как Вероника прижала палец к губам.

— Матус, мне сейчас с твоей мамой беседовать, — шёпотом заговорила она, — но спасибо за оценку.

— Так! А о чём вы тут… Ой! — вдруг воскликнула мама, вышедшая в коридор узнать, почему мы не идём. — Вероникушка! Боже мой, какая ты красивая! Дай обниму, куколка ты моя!

Эту ауру доброжелательности, нежности и любви, может испускать только моя мама, что на радостях действительно может и родить. Я заметил, что перед тем, как оказаться в волнах маминых объятий, Вероника сложила некую фигуру из пальцев и повела ей. Выпускать «свою куколку» мама не хотела, но на мои увещевания согласилась держать за руку. Так мы пришли на кухню, а сверху уже послышались шаги папы.

Вскоре мы уже расселись за столом, превратившимся в источник пиршества маминой магией, да моей скромной помощью. Я и папа наперебой взялись нахваливать еду, стараясь успеть попробовать всё до прихода сытости. Вероника же ест столь эстетично, что папу и меня можно принять за дикарей на приёме у знати. Мама нас поблагодарила, но я понимаю чего жаждет — мнения от Вероники — мы-то, счастливчики, каждый день вкушаем её изысканные блюда.

Гостья отложила инструменты и легонько коснулась рта салфеткой. Сделала глоток сока. Тохийского, кстати.

— У Вас, Ансельма, можно брать уроки лучшим поварам Симфонии, но, считаю, всё равно будет не так вкусно, — отзвучал официальный отзыв. — Спасибо, очень вкусно.

Последние слова Вероника произнесла с редкой открытостью и чувством. Меня взволновал и тембр, и тёплая вибрация. Мама, понятное дело, всплакнула и сама взялась благодарить и нахваливать гостью. Мы с папой, наблюдая такое, лишь укрепились в чувстве ответственности перед столь нежными существами.

Мы вновь в салоне лимузина, я — слева, Вероника — справа. Лица довольные, а настроение великолепное. Дорога в школу обычно не долгая, но каждый момент особо ценен. Я уже рад, что согласился поехать и ведь впереди ещё комната с артефактами.

Попрощавшись с дядей Вадо, выходим вместе. Часть учеников, что втягивалась в ворота, решили пропустить председателя и я оказался под прицелом множества глаз. Глянул на Веронику. Выражение лица серьёзное, взгляд острый, устремлён вдаль. Я постарался и сам соответствовать.

Вскоре стало не до взглядов — учёба подхватила мощным потоком и выбросила к крыльцу Бастиона только в обед. Вновь жду Веронику. Впереди очень важный момент, поэтому немного волнуюсь, и оглядывая знакомый двор с деревьями, скамейками и флагштоками, дал мыслям убежать подальше в мечты и воображение. На небе ползёт вата облаков, а на земле гуляет ветерок, бросаясь иногда листьями, подхваченными под деревьями. Пахнет, вся эта благодать, прекрасно.

— Бу-у-у! — раздалось сзади, с мягким тычком в рёбра.

— А-а-а! — заорал я, чуть ли не подпрыгнув.

Вероника расхохоталась от удачной проделки, а я поддержал, хоть и нервно ещё. Сверкают глаза, полные озорства.

— Задумался что-то, — решил пояснить я.

Мы начали спускаться, а Вероника произносит:

— Не только.

— В смысле?

— Я воспользовалась магией скрытности. А ещё вспомни, что мы не первый раз приезжаем вместе, а такое активное внимание со стороны учащщихся было только сегодня.

Я удивлённо покосился на председателя, прокручивая в памяти те разы. И в правду, тогда мы словно деталь в хорошо смазанном пазу, проходили обыденно и даже буднично.

— Это удивительно! Ты и такое можешь⁈ — риторически спросил я.

— Да, Матус, — ответила она. — Просто иногда повышенное внимание отвлекает, да и чтобы тебя не волновали лишними вопросами.

Я благодарно встретил взор фиалка Вероники и больше изумился тонкой заботе, чем акту колдовства и умения. Конечно, приход в мою жизнь знаний о нём внёс масштабные перемены, но к сему моменту я почти свыкся с существованием магии.

Вадо пунктуально и верно ждёт, остановившись около ворот. Садимся, завязалась лёгкая беседа. Скоро мы выехали за город и привычным путём направились к Веронике. Погода всё так же радует осенним теплом.

Служащие дома на внеочередных выходных, как сообщила Вероника — она отпустила. Поэтому весь громадный дом с участком в нашем распоряжении. Я вновь восхищённо оглядываю массивное строение из тёмно-серого камня, со специфическими потемнениями от столетий жизни. Встречает нас величественное крыльцо парадного входа, но всё же всегда, словно уменьшенное вдвое. Замки и дворцы — больше имения Исинн минимум в пару раз, а здесь ближе к особняку. Но стрельчатые окна и контрфорсы добавляют именно замково-дворцовой изюминки. Зал приёмов вообще из прошлой эпохи утончённой роскоши, что проявлена также садом, дорожками для прогулок и статуями разномастных существ. Гаргульи среди них не самые страшные. Мы остановились у старинного фонтана.

— Любуешься, словно в первый раз, — с улыбкой отметила хозяйка.

— Ещё буду, — пообещал я, — всё такое полное истории и смысла.

— Я рада, что дом тебе нравится. Может прогуляемся, а делом потом займёмся?

Вадо с отеческой улыбкой взирает на нас.

— Хочется, но я же всё время буду возвращаться мыслями к нему, — рассмеялся я.

— Тогда — только вперёд! — провозгласила Вероника, делая приглашающий жест.

Поблагодарив дядю Вадо, мы двинулись в дом, а я вспомнил, как девушка утром сделала жест из пальцев. Спросил.

— Знаешь, Матус, — отвечает Вероника, а мимо с торжеством и степенностью плывёт роскошная обстановка имения, — в последнее время что-то много стало колдовства. Почти всю среднюю школу и год в старшей, я не использовала его. Это просто замечание, что с появлением тебя, многое поменялось.

Я с устрашённым видом взглянул на магистра, но в шутку, ведь любому понятно, что никак не влияю на магические токи.

— А сегодня пришлось потому, что твоя мама крайне эмоциональная натура, чуть не спровоцировала схватки.

Я даже рассмеялся от распирающего восторга.

— Спасибо, Вероника! Это она в меня… тьфу, я в неё такой. Ха-хах, — пуще прежнего рассмеялся я.

Спасительница, отсмеявшись со мной, говорит:

— Не за что, Матус. А почему не спросишь — кто будет?

— О! Вот это да! Ты и это знаешь… но стой, пока не говори! Сейчас…

Я решил угадать и зажмурившись, перед мраморной лестницей, взялся представлять маму с животом. Ничего такого не пришло, а вот бегающую по лужайке девчушку увидел. Лужайка похожа на ту, что нарисована над кроватью в императорском номере в Живице.

— Девочка! — озвучил я.

— Правильно, — хихикнула Вероника и мы начали подъём. — Конечно, Ансельме пока не надо рассказывать, но из-за моего вмешательства, её врождённые способности будут проявлены. Она станет магом, Матус. Ты не будешь сердиться за это?

Я растерялся. Всё же магию воспринимаю, как чуждое человеку. Но моё восхищение и доверие, испытываемые к Веронике — безграничны. Поэтому говорю:

— Нет. Может даже это судьба.

Девушка слегка удивлённо посмотрела и произносит:

— Спасибо, а то уже не знала, как сообщить. Просто магия может в начале доставлять некоторые неудобства семье.

Я простодушно рассмеялся, отвечая:

— Да всё хорошо, маминой и нашей с папой любви хватит на это, да и ты, надеюсь, примешь участие.

Девушка вдруг зарделась. Мы уже дошли, поэтому настало время для иных бесед.

Комната Вероники осталась за спиной, а мы вошли в тайную — и операторскую, и надёжное хранилище. Сегодня, девушка-магистр хочет познакомить меня с коллекцией, бережно хранящейся в стеклянных шкафах — каждый артефакт по отдельности. И, как я уже заметил, многие пустуют, а значит Трисмегисту предстоит большая работа.

— Матус, — начала говорить Вероника, вдруг обретя внушительную серьёзность и глубокий тёмный взгляд, — сейчас я хочу продемонстрировать возможности артефактов, их пока пять, включая найденный недавно в храме. Нужно понимать, что это очень опасные вещи. Маги, порой посвящали целую жизнь создавая один единственный и ты можешь представить на что он способен. Итак…