— Самое крутое здесь, — подхватил он тут же, — «Лепестки Сливы». Там выбор блюд из морепродуктов самый широкий в Ружияре.

— А если попроще что-нибудь? — поинтересовался я.

— Ну-у, ты прав — счёт у них от двух тыщ, — скорчил он недовольную рожу. — Хотя я бы мог оплатить — Агния оставила карточку, говорит пользуйся, если что.

Я глянул на моего простого друга, хоть и без году неделя, но верю ему, как себе. Сейчас хочет угостить меня за деньги, что сестра-художница вдруг заработала на комиксе и не знает куда девать. Сердце трепещет от осознания её заботы о брате, но и потратить их я не могу.

Улыбнувшись, вру:

— Прости Сапа, живот что-то на рыбу и прочее пока не очень реагирует. Может, кофе и сладостей?

Тот сразу нашёлся:

— Всё-всё, тогда нам нужно в «Аромат» — лучше в Бризе нет! Чек минимальный, кофе хороший, а сладкое в пример многим!

Я с готовностью пошёл, успокаивая совесть насчёт вранья. Надеюсь, результат оправдает небольшой порок.

«Аромат» порадовал уютом и оправдал название. Это маленькая, стилизованная под домашний интерьер кофейня. Мы сели за барную стойку, бариста быстро приготовил напиток, выслушав пожелания, а крохотная девушка вынесла пирожные.

— Ну, я вообще-то просто хотел пообщаться. Мы ведь планировали, что покажу тебе Ружияр, всё самое наикрутейшее,– прервался он на кусочек вкусного пирожного. — Так что даже хорошо, что сегодня решили пойти.

— Ага, точно говоришь, — пробурчал я с набитым ртом. Проглотил. — Только некоторое время я не смогу исследовать город — родителям надо будет помогать, — вновь соврал я, чтобы пока не тревожить друга подробностями, — а потом давай!

Мы сделали по глотку и я решил уточнить:

— Но неделька ещё есть.

— Всё, как скажешь! — ответил друг, поправляя окрашенные в чёрный волосы. — А что там с проклятием, чем могу помочь?

Я было хотел в привычной манере успокоить друга, но пришла другая мысль.

— Вообще-то да! Помнишь, ты писал в дневнике о неком таком чувстве, будто выплываешь? Ну когда замена ещё…

— А-а, — почти сразу вспомнил Сапа, — конечно, было такое.

— Постарайся не экспериментировать, а сразу рвись выплыть. Прям резко! — добавил я.

— Ладно, сделаю, — участливо отозвался друг. — А что это вообще?

— Мы пока точно не знаем, но есть подозрения, что Агнии может быть плохо из-за этого, — дорисовал я словами задумку.

— Всё-всё! Тогда буду мгновенно просыпаться! — пообещал Сапа. — Знаешь — это так наикру… круто, короче, — вновь поправился он, — что ты нам помогаешь. Спасибо!

— Пожалуйста! Я надеюсь на самые лучшие результаты.

Чувство душевной близости возникло в груди. Сапа — мой друг и я имею причину в квадрате, чтобы снять проклятие.

Дальше разговор, понятное дело, перешёл на «Монолит Судеб». Мне стоило больших усилий не рассказать о знакомстве с автором. Мы поделились переживаниями и перешли на обсуждение других ништяков и «наикрутейших штук». Домой я вернулся, когда уже смеркалось.

Началась учёба, удивительно быстро войдя в обиход и не вызывая особых затруднений. Больше меня заботит Трисмегист и формат существования клуба, в рамках изменившейся меры понимания его задач. Я ведь рассматривал их, как увлечение и любопытство, а на деле оказалось, что мы и вправду оккультный клуб с действующим оккультистом во главе. В этом свете иначе воспринимается поиск древностей, где моё отношение совсем не соответствовало требуемому, в отличии от ребят. Нужно с Вероникой это обсудить.

Долго вопрос в режиме ожидания не лежал — председатель сама звонит:

— Сверхзанятой староста Матус, здравствуйте!

Её голос, хоть и с подколом, — играет тонкими струнами души.

— Я Вас приветствую, многоуважаемый председатель, — подхватил я тон. — Трудно передать всю глубину раскаяния, что терзает меня. Если бы Вы сейчас не осчастливили меня переливами своего голоса, то через секунду бы я сам звонил и внимал Вам.

— Ма-а-атус! — воскликнула Вероника. — Ты своим красноречием, когда-нибудь… Так! — обрёл её голос крепость и командные нотки. — Зайдите ко мне, староста.

Я воспылал и с лёгким хрипом:

— Минутку!

То, что от длинной перемены осталась половина уже не волнует, а волнующим стал путь по коридору до знакомой резной двери. Фантазия уже нарисовала Веронику за рабочим столом с грозным взглядом фиалковых глаз. Такой образ рисуется быстрее других, ведь взрослея жесткой среде, какая царит в несущей титаническую ответственность семье Исинн, легче простого стать кремнем в женском обличии.

Вероника, в прекрасной форме Бастиона, изящно склонилась расставить приборы на столике. Ароматы её духов, кабинета и кофе, тут же вскружили голову. В обращённом на меня взгляде лёгкий испуг — вошёл без стука, а значит хозяйка кабинета сильно увлечена действием, хотя с её способностями, меня можно было почувствовать ещё на половине пути. Фиалковый огонь мерцает, добавляя колдовства моменту. Время мерно продолжило путь и Вероника с улыбкой произносит:

— Вновь ты на входе застыл, хотя и вошёл смелее обычного.

— Если честно, то дабы объяснить это, вновь потребуется красноречие, — признался я, только сейчас находя силы сойти с места. И всё же, спустя пару шагов, остановился в нерешительности.

— Нельзя сказать, что я против, — рассмеялась Вероника и вдруг взяв за руку, потянула за столик. — Садись.

— Вот, что бывает, когда давно к тебе не заходишь — уже и шевельнуться без приглашения трудно, — мято оправдался я.

— Вот и заходи чаще! — хихикнула она. — Угощайся, Матус.

Последние скобы стеснения спали и я принялся за вкусности, попутно нахваливая и прославляя Веронику. Когда она протягивала угощение, я залюбовался кольцами, которых ранее не видел. Первое — изящное, из белого золота с загадочным камнем фиолетового цвета. Это на указательном, а следом — деревянное с рунами. К нему я испытал трепет.

На мой вопрос, магистр отвечает:

— Странно, что вообще заметил, но это и показательно — аномалию с Волох ведь тоже ты обнаружил. Сапфир больше украшает, но надет для маскировки деревянного. В рамках нашего замысла, я предприняла меры подготовки. Папе этого знать не следует, поэтому и маскирую с помощью него, — покрутила Вероника колечко большим пальцем.

Я с удивлением спрашиваю:

— Вообще-то да — почему мы не попросим помощи у твоего отца?

— Много нежелательных последствий будет, — пояснила девушка, помрачнев. — Давай расскажу сначала в чём разница между нашими с папой воззрениями на магию. Он считает, что всё связанное с магией нужно корчевать или подвергнуть забвению. Это даже не сколько его, как мнение Совета. А я считаю правильной позицию предков — медленно выводить магическое оперирование из обихода, сохраняя знания и умение среди хранителей. Раньше так и было, пока в Совете было большинство представителей из кланов или орденов.

Вероника сделала паузу на глоток, я же застыл, как книжный шкаф — слушаю.

— Расскажи мы ему о проклятии — такое бы началось…– возвела глаза к небу девушка. — Папа бы обязательно доложил Совету. Это не ложки гнуть или будущее предвидеть, это — Высшего порядка заклятье. Что, кстати, подтверждает мою позицию: магия — свойство нашего мира, физический закон. И от того, что мы вычеркнем из летописей период её активного изучения — лучше не станет. Нужен постепенный переход от одного уклада к другому, с вовлечением заинтересованных сторон к диалогу. В общем, я подозреваю некий магический орден в совершении преступления над семьёй Волох.

Я кивнул, переваривая очередной уровень информации. Взгляды наши пересеклись и стала понятней ноша, что лежит на плечах Вероники.

— Почему нам не стоит обращаться к Георгу, я понял, но вот ситуация с советом удручает… Ну и ладно — сами справимся! — уверенно заявил я и заметил, как лицо девушки посветлело. — Знаешь, у меня тут несколько вопросов возникло в тему…

— Охотно отвечу.