Вероника подпихнула рыжеволосую подругу и та, сменив надменность на простоту, говорит:

— Можно без лишнего шума, Валентин. Считайте, что я инкогнито здесь. Обращайтесь, как к рядовому посетителю.

— Но как я…

— Это приказ!

— Слушаюсь, госпожа! — тут же склонил голову пожилой служащий. — Для меня величайшая честь принимать Вас здесь. И вы, молодые господа, простите старого, я вас всех приветствую! Многоуважаемая Исинн Вероника…

Девушка не стала подавать руку, а шагнула и приобняла Валентина.

— Прекращайте! Я хочу семейных отношений, а не ритуальных, — произнесла она, доставая платок и утирая ему слёзы. — Вам нужно беспокоиться о здоровье и не волноваться так сильно.

Валентин едва не разрыдался, но героически совладал с собой и окружил самой тёплой и искренней заботой. Вскоре мы уже были в номерах и даже еду нам принесли туда же.

— Знаешь, я ведь тебе завидовал, — заявил Сапа немногим позже, позвав на разговор.

— Из-за девушек?

— Конечно.

— Понимаю. А сейчас? — глянул я на него.

— Сейчас нет. Сходить на морское дно весело, спору нет, — улыбнулся он. — Но быть рядом с такими, как Вероника и Валентина — это быть им вровень. Я бы не смог.

— А я бы без Агнии не смог. И без тебя, — обернулся я к нему и схватив за голову, притянул, чтобы стукнуться лбами. — Спасибо, Сапа!

— И тебе, Матус! — сдвинул он брови, и мы поглядели друг на друга. — Только не обижай сестру, ладно?

— Клянусь! — до боли надавил я.

— Верю!