«Уже давно в Земноморье поселились смерть, страдание и ужас. Люди и природа стонут под гнётом, что по слухам вызваны каменной стелой, прозванной Монолитом Судеб. Стоит он окружённый полчищами чудовищ, с самыми страшными — потерявшими душу людьми. И тёмные реки, и дремучие леса, и туманы с болотами — это ждёт героя, что отважился бы разгадать трагическую загадку…»

Описание сопровождается пейзажами Земноморья, пропитанными страданием насквозь. Всматриваюсь в каждый штрих, словно ювелир в уникальный камень. Нутро трепещет от великого мастерства художника — Агнии. Сколь ясно видна скорбь на лицах, в тоже время виден огонь несломленной воли в глазах, и как чутко природа реагирует на ползущий по сёлам мрак. И главный герой — Ингварь, что пестовал воинское умение с детства, впитав дух и последние силы народа. Он — воплощение надежд и веры, он смотрит из-под суровых надбровных дуг так, что руки селян тянутся к припрятанному оружию, а враги прячутся в логова.

Набрать Светлану получается лишь со второго раза. Выдыхаю в микрофон:

— Потрясающе!.. Свет, ты взяла меня за сердце, ум и душу! Жду продолжения всем естеством! А рисовка — вне категорий, недосягаемый уровень.

— Уф-ф, спасибо, успокоил! — отвечает она. — Я уже так запарилась пересматривать и перечитывать, что была ни в чём не уверена. И ты прав — Сапа меня спасла, даже не знаю что бы делала без неё. Молодец, что организовал всё. Считай, твой вклад тоже есть, и большой.

Конечно, мы ещё всё обсудили и я с разных сторон рассказал, каков «Монолит Судеб» на вкус, но слова Светланы легли на плодородную почву — мысли ведь были, а не зря ли вмешался? И без того нагруженную Агнию привлёк… И вот, «твой вклад тоже есть» — чувствую радость сделанной работы. Надо ещё раз перечитать.

Новый триместр это новый виток учёбы и связанных с ней событий. И экспедиция, и новое качество Вероники, и проклятие — очень важны, но в учебе тоже нужно очень постараться. Старшая школа, а особенно Бастион — это предел педагогического мастерства страны, важнейший инструмент воспитания молодого человека, помимо семейного. Всё это вписано в общую концепцию развития империи и неделимо. Поэтому я решил преуспеть везде.

Первый учебный день полон уроками сверх обычного, сохраняя при этом лёгкость в плане учёбы. Мы получаем расписание, встречаемся в клубах и повторяем основные моменты изученного в прошлом триместре. Ну и, конечно, нас полнит радость встречи, ведь долго не виделись. На переменах метаюсь по делам старосты, да так, что Сапа едва сумел перехватить:

— Здорова, ещё раз! Есть минутка?

Я как раз думал к Веронике зайти, но раз такое дело, отвечаю:

— Привет! До следующего урока свободен.

— Чот даже не пообщались толком, да? — сказал Сапа.

— И то верно, — ответил было я, но заметил некую грусть у друга, — давай куда-нибудь пойдём после уроков? Мне Бризмарт, конечно, ближе, но и Тоннель подойдёт.

Одноклассник заметно повеселел и подкрепляя кивками, говорит:

— Это было бы наикрутей… то есть круто! — неожиданно поправился он. — Пошли в Бриз, там и поболтаем обо всём.

— Ага, договорились. Только ещё в клубы зайдём,– ответил я и мы пожали руки.

Уроки быстро кончились. К Веронике я так и не попал, только сообщение написал с приветствиями и новостями об Агнии. Получил ответ, причём с маленьким смайликом. Вероника их обычно не использует.

Теперь надо в Трисмегист. В силу того, что у нас всех есть ключ от комнаты, я стал оставлять велосипед там. До парковки идти далеко. Привычный путь к отстоящему от Бастиона зданию старой библиотеки, я преодолел в мыслях о том, что наша комната самая большая, в сравнении с другими клубами, гнездящимися там же. Центральное помещение, понятное дело, никто не отдаст, а вот остальные подсобки уступают нам почти вдвое. Помню, как первый раз искал вход, что по сути является чёрным для библиотеки и потому сзади. И этот коридорчик между забором и библиотекой, утонувший в тени высоченных дубов, создаёт вид входа в логово контрабандистов. Вдобавок, с двух сторон кусты-охранники неприхотливого растения.

Погрузиться в воспоминания о ставшем милом месте, мне не дал какой-то парень — бастионовец, кажется, что встречались раньше.

— Привет! — первым вступил я, хотя тот и не порывался. — Ждёшь кого?

Светловолосый незнакомец уже полностью развернулся. Высокий, немного худоват, во всяком случае так показалось, судя по тому, как лежит форма. Да и выглядит угловато, даже лицом, губы хоть и мясистые, но бледные, нос чуть вздёрнут. Я заглянул в водянисто-голубые глаза, ожидая ответа.

— Нет, я в клуб хочу вступить, Трисмегист, — ответил он со срывающимися нотками.

Я решил не обращать внимания на бестактность и, улыбнувшись, говорю:

— Меня зовут Матус, я заммагистра в Трисмегисте, — договорил я и протянул ему руку.

— Стриж! А разве не Журавль зам? — вновь добавил он дёгтя, но рукопожатие принял.

— Уже нет, — удивительно для себя, сказал я с металлом в голосе.

Захотелось смягчить ситуацию:

— Передал чин мне, а сам уже мой заместитель. Незаменимый, стоит отметить.

Лицо Стрижа дернулось молниеносно, а после он вдруг улыбнулся и заговорил:

— Очень приятно, Матус. Извиняюсь, что грублю — нашло прям нечто на меня. Разреши вступить в клуб, а?

Пришлось гордыню усмирить — чего это она, даже не знаю… Вновь улыбнулся и постарался стереть неприятный осадок.

— Ладно, забудем. Что касается вступления, то хоть и нет набора, нам надо всем собраться и подумать. Вон, кстати, изотопы идут…

Я помахал рукой надвигающимся братьям, настолько великим, что перекрыли весь проход, выстроившись в ряд. Соломенные шапки волос всё так же желты, носы — картошками, а глаза обжигают ультрамарином. Моя улыбка обрела уверенность и мы радостно обнялись с каждым из братьев. Представил им Стрижа, пояснив ситуацию. Ребята тут же заявили, что не против и чуть не пришибли парня, похлопываниями по спине.

Первый сбор Трисмегиста, конечно, лишен такой важности, как первый учебный день, но в свете претендента на вступление мы оставили дурачество и даже частично шутки. Расселись. Нос радуют знакомые запахи книг, деревянных шкафов и старины.

— Матус? — обратился Журавль, согласуя начало обсуждения. Я кивнул. — Нам важно понять, чем мы сможем занять Стрижа? Фронтовиков у нас хватает, штабист тоже есть, снабженец и человек-всёводном — уже в клубе.

На самом деле Варг сейчас вновь отсутствовал — загрузили учёбой, может вырвется, но позже. Журавль продолжает:

— И целых три руководителя — меня вообще можно было бы сократить, в рамках оптимизации, — заявил мой зам серьёзно. Я шутливо погрозил пальцем.

— Пошутил Журавль, но все поняли, что лишнее звено — Матус.

Ребята, хоть и посмеялись, но глянули так, что на душе потеплело.

— Так что, — итожит Журавль, — я не вижу возможности принять тебя, Стриж.

Лучше бы я не смотрел на парня в этот момент — лицо обрело свою жизнь и показало несколько неприятных чувств и эмоций подряд. Но если представить себя на месте Стрижа, то можно понять.

— Да ладно, Журавль, — решил я вмешаться, — давай на испытательный возьмём, глядишь и занятие сыщется.

Наши взгляды с Журавлём пересеклись — вижу, не хотел принимать новенького, впрочем, он тут же смягчился и кивнул, а Стриж уж вторит:

— Да-да, примите меня, хоть ненадолго, вдруг пригожусь.

Изотопы хохотнули, Гаврила совсем сжалилась и Журавль оставил сопротвиление. Решили принять. Я произнёс приветственную речь и отпросился — Сапа уже написал, что ждёт у ворот. Мысли о какой-то неясности в ситуации быстро выветрились из головы, и к моменту подъезда на велосипеде к месту ожидания, перестали тревожить.

В дневное время, Бризмарт выглядит ещё более технологично — тёмно-графитовые стекла, за которыми снуют кабинки лифтов, а геометрически точная архитектура высотки и прилегающего участка, порадовала бы перфекциониста. Первые четыре этажа занимают досуг и развлечения, остальные — жилые. Нам нужна кофейня, либо закусочная. Пока отгоняли велосипед на парковку, предоставил выбор более осведомлённому Сапе: