— Там есть мощнее, чем архидемоны? — похолодел я.

— Наверняка, но магов такого уровня нет. Мы просто назвали их Эпическими. Но ни разу не случалось такого, чтобы кому-то удавалось их вытянуть. Попытки были, но увы — кишка тонка! — рассмеялась она.

Тут меня осенило, да так, что стало плохо.

— А ты бы смогла?

— Фу-у… я же не дура в Хаос лезть! Да и сила у меня стихийная, а не практическая. Вот если бы мы с тобой чем посерьёзней занялись, я бы пол Хаоса могла перебросить, — расхохоталась Валентина.

— Сядь рядом, — попросил я сдвинувшись.

— Зачем? — прикрыла она ротик, но в глазах заполыхало.

— Сейчас покажу, сядь, — повторил я.

Покраснев, она аккуратно встала и столь же грациозно села. Спина, шея, профиль — всё великолепно. Тяжело отрываться от созерцания, но надо.

Я собрал пальцы для щелбана и хорошенько саданул ей по лбу.

— Ай! — распахнула она глаза. — Ты чего⁈

— Валентина, — взял я её руки, аккуратненько сложенные на коленке, в свои, — на тебя идёт охота. Этот архидемон пришёл не на создание пузыря, а за тобой. Похитил и что-то сделал для потери сознания. Да, действительно, если бы не я, то сейчас, возможно, не было бы нашего мира. Или вторая Изнанка была в руинах и с миллионами погибших. Этот Падший Маг бы использовал тебя, каким-нибудь способом вызвал твою стихию и вызвал Эпического демона. И всё, всему бы настал конец. Просто они не предусмотрели, что букашка вроде меня может помешать.

В глаза Валентины поселился страх, выпустив слёзы, она кинулась мне на грудь.

— Ма-а-атус! Что… что нам теперь дела-а-ать⁈ — разревелась она.

— В стратегическом плане всё понятно — уничтожить Павшего. А вот насчёт тактики решим, когда вернётся Вероника. Пока же затаимся и будем начеку. Не бойся, Валентина, я тебя защищу.

— Правда? — подняла она зарёванное лицо.

— Обещаю, между тобой и им теперь стою я.

— Спасибо! Ты такой чудесный, — улыбнулась девушка.

— Придётся только пожить вместе, — дошла до меня следующая мысль-проблема. — И, похоже, у меня дома.

Я и так заставил родителей, а особенно маму, переживать, а съехав куда-нибудь, вообще дам почву для всяких мыслей. Осталось придумать предлог, и для родичей девушки.

— Вместе? — заморгала она. — Как супруги?

— Вместе, но не, как супруги, — нервно отозвался я, смущенный ещё от того, что она до сих пор прижимается.

— Я согласна! Вези меня в свой дворец, рыцарь, — театрально произнесла она.

— Ну, не дворец, конечно, — рассмеялся я.

— С тобой, хоть в соцжилье.

Меня разобрал хохот.

— Сама сказала. Будь по-твоему, — глянул я в её непонимающие глаза. — Ладно, ты отсядь, пожалуйста и мы подумаем, что сказать.

— А вдруг меня украдут, когда я отсяду? — прижалась она сильнее, ещё и ногу закинув на мою. Мне в глаза смотрит не только её лицо, но и часть бюста теряющегося в темноте углубления декольте.

— Валентина, созерцая твои прелести, я не могу думать о серьёзном, — попробовал отодвинуть я, но куда там — держится крепко.

— Это тоже серьёзно, Матус! Да и не видно же ничего, погоди, я исправлю это недоразумение, — она потянулась к молнии.

Я честно признался себе, что уже не смогу остановить Валентину. Не смогу, потому, что не хочу.

Всякое могло случиться, но в дверь постучали. Бог есть, и он спас меня.

Отстранился от всё ещё сопротивляющейся Валентины и поднялся. Огляделся, поправил форму, глянул на принявшую нормальное положение и потупившуюся Валентину. Затем открыл.

— Матус, можно? — спросила Светлана, с очень обеспокоенным видом. — Ты уже не кричишь на переведёнку?

— Заходи, нет. Чай пьём, — смутился я.

— Ой, — посмотрела она на Валентину, у которой глаза ещё не отошли после слёз. — Довёл до слёз? Как же ты так? Ладно, я же не мегера какая, пусть сдаст в течении полугода. За месяц трудно будет.

Я сморщился, словно съел вместо карамельки, жука. Хочется объяснить Свете, что я не плохой, что не доводил, что Валентина человек-проблема, но полгода вместо месяца — это решение важной проблемы. Чёрт бы всё это побрал и засунул в самое тёмное место Хаоса!

— Спасибо, — промолвил я. — Это упрощает дело.

— Ой! — обрадовано вскрикнула Валентина. — Спасибо Вам большое.

— Да не за что, — отозвалась заведующая успеваемостью, светлея лицом. — И мы тут все на «ты». Меня Светлана зовут, можешь Светой звать, если хочешь.

— А я Валентина, очень приятно. Сокращённо меня никто не звал, так что не знаю, как.

— И мне приятно, — улыбнулась Света. — Ладно, я только за этим приходила. Матус, не кричи больше, пожалуйста!

— Постараюсь, — отозвался я в спину уходящей.

— Ура! — взвизгнула Валентина и оказалась у меня шее. — Матус, как всё хорошо получилось!

— Согласен. И знаешь, я придумал, что сказать нашим родителям, — проговорил я, смотря глаза в глаза.

— И что?

— У тебя подготовка к экзаменам, а я буду твоим куратором и попечителем перед школой. По этой легенде, мы будем проводить вместе с той целью, чтобы не могла отлынивать и точно сдала экзамены. Зная тебя, Император точно одобрит.

— Ох, какая классная идея, господин Попечитель. Вы такой умный. А чем же мы на самом деле будем заниматься? — промурлыкала ведьма.

— Учёбой!

От уроков остался хвостик, идти на который нет смысла. Взяв с собой Валентину, я направился в Администрацию. Переговорили с секретарём, зашли к директору и тут же составили документ овеществляющий намерение моего наставничества и попечительства над переведённой ученицей.

Валентина присмирела. Можно гордиться собой, но не могу освободиться от одного глубинного чувства. Сейчас Симфония — это современная страна. Номинально, мы живём согласно букве Закона, по факту же каждый понимает — общество стоит на честности, совести и готовности отдавать. Не будь этого, и закон не сдержит натиск порочного. И всё же, есть Император и его Империя, а рядом со мной его дочь — девушка, наделённая властью без какой-либо меры. Что стоит между волей Императора и волей Совета? Я думаю,что совесть Оргуса Второго.

Выборные люди и сам институт голосования — это иждивенческие структуры на теле имперского волеизъявления. У меня, на фоне влияния Валентины, мысли порой заскакивают в плоскость половой темы, так вот, если уж упрощать для понимания роль Императора, то реши он ввести правило первой брачной ночи — мы подчинимся. Таков психотип нашего общества, его ментальный образ. И сейчас, я хожу петухом по курятнику, распушив перья, но Валентина — это птица не моего полёта. Совсем не моего. Если отбросить всё поверхностное, то лишь чувство долга перед Бастионом, Империей и Вероникой вытащили меня из уровня подобострастия перед императорской особой, на равный ей.

— Такой задумчивый, — подметила Валентина, кончиком пальца тронув мой нос.

— Возможности на мягкие решения у нас нет, поэтому давай сразу ко мне? — выбрался я из пучины мыслей.

Сложив губы трубочкой, она подула, помахав ручкой наподобие веера.

— Фантазия рисует мне самые жёсткие решения. У тебя дома… в твоей комнате, — приблизила она сеющие пылкий шёпот губы.

— Валентина! Я имею в виду, что мы не може два-три дня готовится к переезду, перевозить вещи и искать удобного случая, чтобы сообщить Императору о событии.

Мой хмурый взгляд встретил её, полный дремлющего огня. Будто камень и потрясающей мощи стихия ядра Земли.

— А твои родители? Они не против? — неожиданно спросила она, а мне осталось только Бога поблагодарить, что имперский род такой достойный.

— Ну, для нас честь принимать госпожу Валентину, наследницу Обсидианового Рода магов, — решил и порадовать, и подметить я.

— Мур-мур, мой Председатель, — сделала она пару шажочков ко мне, с грацией большой непредсказуемой кошки. — Тогда поехали, раз всё решено.

— Не против, если на твоём транспорте? — заглянул я в мерцающий малахит. Нутро, конечно, сводит от её близости. Доносящийся аромат вообще дурманит.