— Ну, думаю они тут долго будут сидеть, тем более шахматы и всё такое, — сообщил тихо я Веронике, что грациозно сидит в кресле. Тёплый свет и наш, в пастельных тонах, интерьер, прекрасно оттеняют её прекрасные черты.

— Если ты устала, — продолжаю я, — то пойдём провожу.

— А второй вариант? — с намёком улыбнулась девушка.

— Можем ненадолго ко мне подняться — покажу, как живу и вообще, — выговорил я, смутившись от своего же «вообще».

Председатель стрельнула взглядом и уточняет:

— Ненадолго? И, второй вопрос: как соотносятся «ненадолго» и это интригующее «вообще»?

Хорошо, что взрослые сейчас увлечены беседой потому, что покраснел я на зависть перезревшему помидору. Мысли предательски покинули голову, а тут же вышедшие из под контроля горло и язык решили жить своей жизнью.

— П-просто мама пристыдила… да и вообще… Но, конечно, можно и подольше посидеть…

— Можешь быть спокойным за мой сон, если коротко, то из-за магических способностей, я могу пренебрегать им по надобности, — проговорила девушка и я с большим облегчением воззрился на неё, — но я не могу игнорировать твои потребности организма.

— Ой, что ты! — чуть не взвился я. — Тут никаких проблем, тем более в машине поспал немного. Тогда, пошли?

— Да, только давай занесём мои вещи, — ответила Вероника.

Я быстро отнес нужное в гостевую и, пожелав доброй ночи, мы поднялись.

Никогда бы не предположил, что буду стесняться комнаты — перед друзьями в Тохе такого не было, но оно и понятно.

Вероника осторожно переступила порог. Выключатель щелкнув, пустив поток электронов по кабелю. Председатель с любопытством огляделась, да я и сам вдруг словно заново вижу родные стены.

Окна здесь два: у дальней стены над столом — выходит на улицу, и сразу слева, на соседский дом — отсюда иногда вижу двойняшек. Справа от двери стоит шкаф, в зеркало которого гляжусь перед выходом. Рабочий стол, стены — в светлых тонах, что-то типа бежево-молочного. Кровать стоит вплотную к углу, а над ней полки с книгами, комиксами и играми. В остальных местах, где позволяла площадь, замостил плакатами из игр и комиксов. Пол графитового цвета и синее плотно герба Ружияра, выделяются из общей гаммы комнаты. Ну и, конечно, новая акустика тянется едва прибранными проводами к углам, где темнеют мощные колонки.

Так и осмотрелись вдвоём.

— Уютно и компактно, у меня были схожие ожидания.

— Я рад за такой отзыв, хех, думал будет хуже, — облегчённо ответил я. — Прошу, присаживайся, можно на кровать, можно в кресло.

— Спасибо, — отозвалась Вероника, всё ещё оглядываясь. Вскоре мы расселись. Она выбрала кровать.

— А как ты обычно проводишь вечера или выходные? — поинтересовалась гостья.

Я взялся рассказывать и показывать. Незаметно минул час и спать захотелось уже серьёзно. К удивлению и радости, Веронику тоже клонит ко сну. С лёгкостью я взял её под локоть и проводил в гостевую, где мама постаралась на славу: комната блистает чистотой и порядком, а благоухающий розами воздух просто чудесен. На прикроватном столике стаканчик и графин с водой. На краю кровати, аккуратно свёрнутая пижама.

Мы встретились взглядами на пороге и я с великим удивлением увидел новое выражение на лице Вероники — умиротворённое и спокойное. Трудно сказать, в чём именно выражается, но раньше всегда было видно остроту разума, почти хищную внимательность, а сейчас передо мной именно Исинн Вероника. Не председатель или магистр, а простая девушка. Чувство нежности захлестнуло меня и произношу голосом, удивительно полным тепла и заботы:

— Спокойной ночи, добрых снов.

— И тебе, Матус, — почти шёпотом сказала она и прикрыла дверь.

Меня пробрала дрожь от глубинных ноток в голосе, поэтому сдвинулся с места не сразу. Такой трогательной, бархатной нотки я ещё не слышал.

Проснулся от будильника. Он не простой — состоит из пяти мелодий. Играют по очереди через каждые три минуты. Сначала спокойные, а следующие уже активней. Такой вариант оказался оптимальным.

Что касается первых мыслей, то каким ещё им быть, кроме как о Веронике и новом качестве утра?

Часы показали шесть ноль шесть. Осеннее утро уже брезжит светом, а ведь скоро даже в семь будет ещё темно. Ночная тьма будет овладевать миром всё больше и больше, вплоть до двадцать первого декабря. Три дня продлится борьба, а потом вновь колесо жизни начнёт круговорот. Стало немного грустно.

Как утреннюю прохладу рассеивает восходящее светило, так и грусть развеяна радостью нового дня, осеннёного присутствием Вероники. Спустя двадцать минут иду на первый этаж. Вадо и папа придвинули два лёгких стула-трансформера к окнам и, разложив их наподобие шезлонгов, расположились с чашечками в руках. Лица сонные, но не такие, как у меня. Мы улыбнулись, обменявшись приветствиями и я взялся за собственный перекус. Гостьи пока нет, потому отдался потоку видеохостинга и новостной ленты.

Монолит Судеб — комикс Сабрины Григ ворвался в мир фанатов рисованных историй подобно астероиду или комете. С каждым днём растёт количество отзывов и сообществ. Я прекрасно понимаю ребят, ведь такого уровня исполнения мы давно не видели. Если же говорить более предметно — сама индустрия не видела никогда, а мы следом. Опыта Светланы хватило придумать замечательную историю, что только предстоит узнать читателям. Агния же сумела гениально воплотить её художественно. В Монолите я больше по панорамным вещам уношусь, но и крупный план передаёт всю гамму эмоций момента.

И всё же мои ожидания были смяты, перевёрнуты и отброшены на обочину, будто бронированный состав промчал, подымая пыль и увлекая за собой. Я не мог ожидать столь сильного резонанса в среде любителей комиксов — уже сейчас к истории примеряют регалии лучшей и недостижимой, а другие авторы размышляют в канве попыток взять что-нибудь себе, но без воровства. И всё же следует подождать, пока выйдет хотя бы том.

Взгляд отыскал цифры времени — удивительно, уже почти семь, а Вероники нет. Я оглядел опустевший стакан. Непривычно есть в одиночку. Обычно мы семьёй, осенённые лучами восходящего солнца. Но сейчас папа и дядь Вадо заняты разговором, мама же начала больше спать. Думаю, надо пойти разбудить председателя — может не успеть собраться в школу.

«Тук-тук» издала дверь, а я следом подкрепляю:

— Вероника! — затем ещё пару стуков. — Вероника! Сейчас семь утра, ты успеешь?

Двери у нас добротные, потому можно спокойно беседовать в голос и даже музыку слушать, когда кто-то спит. Вот и сейчас, голос девушки услышал лишь краем.

— Что-что⁈ — переспросил тут же и погромче.

— … оже… ай…– услышал я, но уже лучше.

Приоткрыл дверь и в щёлочку:

— Прости, не расслышал. Что ты сказала?

— Можешь зайти, Матус! — раздался уже ясно слышимый голос Вероники, щедро сдобренный смехом.

Я смело ввалился, прекрасно понимая, что если бы гостья была не готова к встрече, то не разрешила бы. И обомлел. Вероника ещё в постели, с разметавшимися волосами и лишь чуть приподнялась, подложив подушку между собой и спинкой кровати. Гостевая комната, полная пастельной палитры, хорошо освещена лампами. Здесь даже находиться мягко, словно обёрнут в махровый халат. Девушка открыто и тепло улыбается, сонными чертами и беспокойным океаном волос вписываясь в обстановку. Я окунаюсь в это благолепие образов всем сознанием, подкрепленое ещё и ароматом роз, щедро напитавшим собой всё.

— Прошу прощения… — вымолвил я.

— Всё нормально, Матус, — улыбнулась девушка, но я воспылал благодарностью ибо понимаю, что нормально это для меня. Людей, а уж тем более парней из них, коим бы Вероника разрешила войти — нет. Глаза впитывают восхитительный образ, норовя сорваться в откровенное разглядывание и лишь струна воли всегда на страже морали. Вид таких страстей достоин, ведь под тонким покрывалом виден контур прекрасного тела Вероники, созданного мыслью Творца.

— Как спалось? — нашёлся я.