— Стриж, чего теперь молчать? Скажи как есть.

— Расскажи нам, Стриж, — поддержала Риля, тихим голосом с нотками слёз.

Взгляды на виновнике скрестились самые разные. Стриж сжался под их напором, но что-то светлое решило не упускать шанса и губы всё же разжались:

— Простите…– выдохнул он. — Это… всё так и есть, но я не специально так поступал.

Внутри совсем опустело. Так бывает, когда знаешь, даже уверен в том, что человек сотворил нечто постыдное, и вот, слышишь напрямую из уст слова раскаяния и сдуваешься. Нет уже ни злости, ни раздражения, только чувство сродни боли.

Решать судьбу Стрижа придётся мне. Не знаю, какие могут быть приятные стороны в управлении, если ты не гад. Вот и сейчас нужно взять слово и облечь звуки в форму, отвечающую довольно жёстким требованиям.

— Не каждый может забыть то, что ты наделал, — вымолвил я, тяжело усаживаясь обратно. — Я не хочу исключать тебя из клуба, ибо помимо прошлых лишений, ты обретёшь новое. Получается, больному я сделаю хуже. Думаю, ребята поддержат, что лучше тебе продолжать посещать клуб. Только будет тяжело вернуть доверие.

— А если сам уйду? — спросил Стриж глухо.

— Не отпущу, — возвысил я голос. — Удобно, ничего не скажешь, скрыться в мирок, где ты всеми брошен и обижен, только я призываю решать проблему, а не бегать. Откройся наконец правде — Журавль тебя не бросал! Средняя школа, если обобщать, скорее дарит много свободного времени на новые, только открываемые забавы, чем нагружает учёбой. Чего не скажешь о старшей.

Ребята поддержали, кто кивком, кто словом. Гаврила сочувственно смотрит на Стрижа, пока единственная из всех, кто, наверное, почти не держит обиды.

— Хорошо, — выдавил парень. — Я постараюсь.

— Ну и отлично! — с большим облегчением заключил я. — Что, друзья, прощаем Стрижа на первый раз?

Дружба победила, бывший друг Журавля остаётся в Трисмегисте. Мы ещё немного посидели, заодно решив отложить экспедицию в связи с «отъездом» Магистра.

Уставший вернулся в Бастион и неспешно двинулся к кабинету председателя. Неприятность в жизни не первая, но совсем свежая, а во-вторых, довольно серьёзная. Сейчас меня гложет не поступок Стрижа, в конце концов всё уже разобрано и решено, а волнения касаемо личной несостоятельности, как руководителя. Это же надо было так запустить ситуацию, что из клуба чуть не ушёл Журавль, едва не распалась их пара с Рилей, а червь обиды в Стриже бы только рос, ибо любые негативные эмоции и чувства будут лишь отравлять человека, пока не устранишь их. Мне горько, и в то же время, совесть стегает внимательней относится к доверившимся людям.

Жаль, что нельзя обсудить случившееся с Вероникой. Я на автомате пришёл в кабинет, только сейчас осознав зачем — обычно мы всё обсуждаем и принимаем решения вместе.

Сажусь в её кресло и начинаю покачиваться. Приятная и родная атмосфера, тут же начала успокаивать, а заваливающееся за горизонт солнце бросает прощальные лучи в окна. Ещё только октябрь, но после ритуала воздух охладел и совсем не прогревается днём. Это либо совпадение, либо наше действо было необычайно масштабным. Опять же, спросить бы о том Веронику…

Спустя пару дней, за которые голубой субстанции в кристалле заметно прибавилось, я с радостью отправился к Светлане, в рабочую студию знаменитой Сабрины Григ. Эх, как же приятно ощущать себя приближенным в храме святого действа, когда остальные могут лишь восхищаться вершиной творческого айсберга.

Доехали вместе с Агнией. Лифт вознёс нас на высоту светланиной квартиры, раскрывая удивительный обзор на Ружияр. Сейчас, немного освоившись, уже могу угадывать районы и высматривать знакомые места.

Родители Светы опять заняты работой и до нас дела нет, тем более, Агния тут вообще частый гость. Взяв по кружке чая, пошли к месту творческого действа.

Моя сегодняшняя задача проста — наблюдать за процессом. Это может показаться скучным, если не осознавать истинной ценности, выражаемой во внимательном созерцании именно подготовки, оттачиванию граней материала и периодических советов друг с другом.

Комната у Светы довольно тёмная, со множеством вещей и пожизненно выключенным освещением, кроме настольного. Я, конечно, тут редко бываю, но вижу это из раза в раз. Есть два окна, но одно перекрыто шкафом, а второе служит вполсилы — закрыто плотной тканью. Я её постоянно сдвигаю, но ещё одной преградой на пути света оказывается тюль, выполненный почему-то тоже из весьма плотной ткани и с минимальным рисунком. Света объяснила, что для высотных зданий это обоснованно летним солнцем, яро светящим с раннего утра и до позднего вечера. Логично, только не думаю, что причина лишь в этом.

Я сел в кресло слева от входа. Отсюда хороший обзор на рабочий стол художниц.

— Я перешла на постоянный режим, — рассказывает Агния, мило улыбаясь, — теперь не будет двухнедельных перерывов и можно быстрее рисовать главы.

— Классно! — обрадовался я.

— Так, как издательство пока планирует выпускать с прежним периодом, мы решили больше уделить внимания расположению кадров. Я пытаюсь делать панорамные, со множеством персонажей, положение коих можно легко различить в общей композиции, — с энтузиазмом продолжает рассказ Агния, располагая планшет на столе и подготавливая рабочее место. — Во второй главе мы поэкспериментировали ещё и с формой кадров — они теперь ассиметричные.

— Ну, сейчас выложишь все сюрпризы! — пробурчала Светлана, что уже занята фоном страницы, шустро манипулируя инструментарием программы.

— Ой! — смешно приложила белокурая девушка ладонь ко рту.

— Сюрпризы это хорошо, — отвечаю я, — но всё же ваша история сильна сюжетом и харизмой, выраженной и в рисовке, и в характерах героев. Мне очень интересно узнать, что вы там такое новенькое ввели, причём от того, что раньше узнаю, даже лучше.

Света повернулась, изобразив такое лицо, словно говоря: «Ну да, ну да, рассказывай мне…» Я же подмигнул Агнии, а той только это и надо было:

— Это так всё необычно, — закатила она глазки. — Было довольно трудно столько работать, но я научилась видеть массовые сцены в режиме наброска. Понимаешь, — Агния открыла одну превьюшку и на экране планшета развернулся лист с контурами фигур, — во-первых, нужно разбить по планам, во-вторых, хорошо бы понять источники воздействия и возможные эффекты на персонажей…

Наблюдаю, как девушка увеличивает и крутит едва прорисованную сцену, демонстрируя элементы. Я покинул кресло и приблизился. Затем она показала ошибки и трудности — это одна из первых тренировочных работ, а следом самый сок и вдохновение — открывает новый лист и начинает делать набросок. Это удивительно, как от нанесённых линий постепенно проступает объём, в виде фона, трёх планов и зачатка освещения.

— Это будет в комиксе! — сообщила Агния, распахнув глаза и торжествующе улыбнувшись. — Я сейчас буду прорисовывать и эта сцена попадёт в третью главу.

Я с удивлением переспрашиваю:

— В третью уже⁈

— Ну, да! — закивала девушка. — Вторая почти готова — Света немного доработает и отправим в издательство.

— Класс! — выдал я и показал палец вверх.

Светлана что-то недовольное пробурчала под нос и приложилась к чашке чая. Я же вернулся к новообретённому дозорному посту и тоже вкусил ароматного, горячего напитка. Если сосредоточиться на звуках, то они весьма технологические, беря за основу некий образ художественной мастерской, только вместо скрипа и шершавого скольжения карандаша — тихий тикающий звук от соприкосновений пера и экрана. Светлана чаще работает с клавиатурой, периодически разбавляя щелчками мыши. К ней я начал прислушиваться больше, потому, как и те самые щелчки и выделившийся шум от системного блока, начали вдруг смущать. Первые — слишком громкие и рубленные, а жёсткий диск из блока выдаёт подозрительные скрипы и тарахтение. Я по своему бывшему помню, что харды всегда чего-то там поскрипывают, словно мини-гномики перетаскивают свои сказочные штуки туда-сюда, но когда гномики стареют, то эти перетаскивания превращаются в весьма своеобразные шумы.