— Первого апреля, в мой первый день учёбы, я попал в некую ситуацию. Не могу вспомнить деталей, но после неё, как мне кажется, начали происходить странности. Причём с каждым разом время между событиями увеличивалось и они становились менее хм-м… интенсивными. Виделись какие-то тени, сопровождаемые звуками. Как думаешь, что бы это могло быть?

— А сейчас есть? — спросила Вероника, поменявшись в лице.

— Нет. После Докладной Комиссии прекратилось, — рассказал я, заражаясь волнением.

— Можно я тебя прослушаю в магическом плане?

— Конечно! — откликнулся я, порываясь встать. Вероника остановила и поднялась сама, а моя душа вновь возликовала, созерцая её сосредоточенный лик.

Обойдя стол, председатель остановилась рядом, осторожно приложив по два пальца к моим вискам. Я замер в ожидании. Но секунды проходили одна за другой, а никаких ощущений не возникало. Перед глазами, на расстоянии полуметра, стоит Вероника и от такой близости я боюсь пошевелиться. Пуще того, опасаюсь мыслей, могущих оскорбить своей фривольностью, буде девушка их слышит. Только как удержаться от обдумываний, когда живот божественно привлекательной Вероники совсем рядом, а аромат духов возносит к небесам? Я скорей отвёл взгляд на столик сбоку, ибо ни вверх, ни вниз мне смотреть просто нельзя.

От прохладных пальцев девушки стали исходить какие-то волны и я совсем было хотел попытаться их как-то охарактеризовать, как Вероника убрала руки. Но не отошла. Я поднял взгляд, смотреть ей в глаза с нынешнего положения оказалось очень волнующе, дыхание участилось и почувствовал, как кровь вновь рванулась к голове и забухала в ушах.

— Приятно было очнутся на коленях у девушки, Матус? — вдруг спросила она.

Меня как водой окатило, стало стыдно.

— Я-а-а… э-э… как бы, не знаю. Просто так получилось, — сумел ответить я.

— Не доверяю я всяким случайным девушкам, — мягко произнесла Вероника. Потом склонилась, наши глаза оказались на одном уровне, и начала говорить так, что я чувствую её дыхание:

— Если вдруг захочешь полежать на коленях у девушки, Матус, то попроси меня, хорошо?

Время остановилось, мира больше нет. Существует только колдовской, глубокий и яркий взгляд фиалка. Смысл слов только начал доходить до головы, как я зачем-то скользнул взглядом по губам Вероники, и впитав весь их вишнёвый образ, явственно ощутил аромат ягоды.

Очень захотелось узнать, какие же они на вкус, ощутить их мягкость. Я словно со стороны взглянул на себя и испугался, тело вибрирует от пробудившейся силы. Нужно срочно втолкать в свою голову рассудок и обуздать непотребные желания. Нужно потушить разбушевавшееся пламя страсти, превращающее нутро в полыхающий горн. Время очень медленно начало отсчитывать секунды, а я мысленно тушу, топчу и скрываю опаляющие желания, заслоняя их рассудком. Мы ведь говорили о странностях, произошедших в прошлом триместре.

Хочу ли я положить голову на колени Вероники? Кощунственно, ставить вопрос таким образом, ведь нужно спрашивать — а изволит ли великолепная Вероника предоставить мне такую возможность?

Изволит и поэтому я хрипло отвечаю:

— Хорошо.

Она моргнула раз-другой, фиалковый пожар приугас, замерцал привычным таинственным светом и председатель робко улыбнулась, словно прийдя в себя. Взаимный румянец украсил нас, девушка вернулась к креслу и лишь после глотка кофе, произносит:

— Я увидела очень интересный след. В тебя попала так называемая «Истома» — это спонтанное проявление тонкополярной напряжённости нашей планеты. В городах их никогда не наблюдали, да и описываются они, как большая редкость.

Я почти пришёл в себя и со всем усердием решил вникнуть в суть произнесённого, чтобы только не ступать на недавний тонкий лёд.

— А можно как-то иначе описать? — обратился я. — Плохо пока понимаю, что же это такое?

Вероника призадумалась и почти сразу отвечает:

— «Истому» можно сравнить с протуберанцами Солнца. Это сгусток тонкоматериального поля высокой напряжённости. Если маг вдруг окажется в его центре, то сможет солнце потушить ненадолго! Матус, это просто огромная энергия, сжатая в плотный пучок.

— Ух! Надо же! И такая угодила в меня⁈ — я весь подобрался.

— Именно! — эмоционально заключила Вероника. — Случай вопиюще низкой вероятности, что я даже подозреваю некую Волю.

Я проникся моментом, ведь если дочь рода Исинн говорит, что теряется в догадках, значит случай воистину уникален.

— А-а… я здоров? Истома кроме этих глюков ничего не сделала?

Девушка заливисто рассмеялась, сменяя и у меня серьёзность на осторожную улыбку.

— То, что ты назвал «глюками», я вижу постоянно. Это проявления тонкоматериального мира. Мы, маги, можем отсекать спектр усилием воли и жить обычной жизнью, но тот мир всегда был и будет.

Я слушал очень внимательно и внутренне выдохнул.

— Что же касается воздействия, то всё обошлось. Признаюсь, я очень заволновалась. Матус, надо было раньше сообщить! — с чувством закончила она.

— Ну, мы же знаешь, скрывали все эти штуки, — откликнулся я, проникнувшись заботой председателя.

— Да, увы, — кивнула она. — В общем, всё хорошо, последствий нет.

— Спасибо, большое! Я прям успокоился. Правда, есть ещё кое-что…

— Говори скорее! — с нервным смехом отозвалась председатель.

— Я задумался об истинной роли Трисмегиста и хочу спросить. Поиск рукописей, артефактов, всего остального — это же важно для тебя и действительно нужно?

— Да, понимаю истоки вопроса. Всё верно, Трисмегист, помимо всех его преимуществ, ищет для меня артефакты — особо запрограммированные, физически плотные, инструменты магического оперирования. Здесь пересекается много всего: любопытство и жажда коллекционера, стремление обезопасить мир и убрать магические мины, а также один важный пункт — обрести могущество. Не хочу подозревать Империю в беспечности, но я часто слышу отголоски сильных магических действ за пределами Симфонии и даже в ней.

Девушка посмотрела немного извиняющимся взглядом и говорит:

— Я не такая уж сильная, Матус. Любой мастер смог бы одолеть не особо растрачиваясь. Папа — да, очень сильный, только Оргус может с ним тягаться, но как ты уже понял, я и от отцовской поддержки часто отстраняюсь. Иду своим путём, а он может быть опасен. Вот и запасаюсь артефактами.

Моё сердце сжалось, обдав грудь трогательной волной, и вновь забилось с утроенной силой. Я обязан поддержать Веронику, раз даже на Георга нельзя рассчитывать полностью.

— Спасибо! — сказал я твёрдо и с чувством. — Теперь я буду руководить более мотивировано и правильно, мы найдём столько артефактов, сколько нужно!

Ресницы девушки затрепетали и она отвернулась.

Спустя немного времени:

— Мне трудно выразить важность, Матус, что ты имеешь в моей жизни, — произнесла она и меня сковало смущение. — Только не загоняй ребят там!

Я нервно рассмеялся.

— Хорошо, буду разумен.

— Кстати, — обратилась Вероника, — хочу тебе кое-чего показать и доверить. Мог бы ты ещё приехать погостить?

Была бы возможность сказать «да» ещё до прозвучавшего вопроса — сказал бы.

— Конечно, с радостью. А что?

— Ключ от магической комнаты, а ещё рассказать о каждом из имеющихся артефактов, — вдруг сообщила Вероника.

— Даже так…– опешил я по началу. — Это честь для меня. Когда будет удобно?

— Матус, Матус… это мне спрашивать надо!– рассмеялась она. — Вообще, лучше всего через дня два — папа будет в командировке у западных границ и можно смело всё совершить.

— Договорились! — весело заявил я, вспоминая об ещё одном вопросе. — Слушай, а как обстоят дела за границей Империи?

Председатель оглядела наши опустевшие чашки.

— Тема ёмкая, Матус, давай обновим содержимое?

Вскоре беседа возобновилась, хотя, это скорее монолог — Вероника умеет делать презентации. Нас окружил приятный, терпкий аромат кофе. Кончается второй десяток минут урока, но разговор важнее.

На планете действительно существуют иные социумы. В прошлом, было много случаев бегства имперских подданных за границу. Причём обладающих магическим мастерством — большинство. Симфония занимает огромную часть суши — процентов семьдесят, остальное океан и небольшие территории. Есть множество островов вулканического происхождения, некоторые из которых действующие. На данный момент, согласно закрытой имперской статистике, образований имеющих государственность за пределами Симфонии нет. Строй многих обществ архаичный, с частым уклоном в совсем не приемлемые формы. Торговли и иных отношений ни с кем не ведётся, изучение заграничных обществ в Империи запрещено, а ведение остальной деятельности, за её пределами, рекомендуется сводить к минимуму и должно сопровождаться охраной.