— Какой ещё господин? — прошипел я, оглядываясь. Как назло, начался перерыв.

— Ну-у… понимаешь, — протянула она, принимая гостевую пару сменной обуви, — вот если немного окунуться в прошлое, то по тем порядкам председатель для ученицы был наставником, считай господином. Мог наказать за провинность.

Я протянул ей карту от ящика с обувью и едва удержался, чтобы не пристукнуть.

— Вот и слушайся меня, — пробурчал в итоге.

— Конечно-конечно, господин Председатель. Скажите, а если я вдруг совершу проступок, то как Вы поступите? — тихо проговорила она.

Мы идём по коридору и кругом стали появляться ученики. Что и говорить о взглядах — скрестились на нас. Валентина просто магнит в этом плане.

— Ну, так, как? — напомнила она, когда я уже обрадовался, что получится промолчать.

— В председательской скажу, — прошипел я.

— Хорошо, буду ждать, — проворковала она. — А можно пока пофантазировать?

— Можно, — оскалился я, вспоминая, как поступали с ведьмами в некоторых историях. Уж не знаю, что перед её глазами, перед моими — костры.

Наконец дошли до второго этажа и двинулись в кабинет. Я хотел было сказать ей уважать учеников и уступать дорогу, но они сами больше по стеночке. Чувство такое, что ещё не раз пожалею о решении принять её в Бастион.

Повернул ключ и вошёл первым — пусть сразу настраивается слушать и выполнять. Девушка вошла, огляделась и сделала глубокий вдох, вся затрепетав. Списав на очередную дурость, я указал на стул, специально поставленный напротив кресла через стол.

— Ты обещал рассказать, что будет за проступок! — выговорила она, картинно потупившись.

— Валентина! — наконец выдохнул я накопишееся. — Я тебя, что просил не делать⁈ Что ты тут устраиваешь? Вогнала меня в краску! Ты хоть понимаешь, какие слухи пойдут, услышь твои охи-вздохи кто-нибудь⁈ Я же лицо школы!

Мои громыхания разносятся по кабинету и на каждом громком слове девушка вздрагивает.

— Я столько сил вложил, чтобы тебе разрешили сдать экзамены с отсрочкой! И ты их сдашь! Попробуй только…

Вдруг в кабинет вошли Света и Регина, конечно ухватившие пару последних слов.

У меня опустилось нутро. Как объяснить то, что я ору на переведёнку, даже если забыть кто она⁈

— Ой! — синхронно выдали они и поспешили закрыть дверь.

Но я успел крикнуть в догонку:

— Стучаться надо!

Разъярённый промаршировал к двери и закрыл на ключ. Валентина провожает своими большими малахитовыми глазами. Молча.

Бухнулся в кресло и откинулся. Чуть ли не впервые в жизни заболела голова и я прикрыл глаза.

— Мату-у-ус, — осторожно позвала она.

— Говори.

— Ну не злись ты так. Я всё поняла. Могу что-то сделать для тебя?

— Если кофе нальёшь, буду благодарен, — как-то на автомате отозвался я.

Как же было хорошо с Вероникой. Боже, за что мне это наказание⁈ Я, как диполь молекулы воды — одна часть тянется к Валентине, а другая бежит без оглядки.

Носа коснулся знакомый аромат. Как и многие разы ранее, Вероника варит мне свой великолепный напиток. Я сразу расслабился и даже улыбнулся.

— Спасибо, — произнёс я, услышав стух чашки о стол.

— Пожалуйста, — отозвалась Вероника голосом Валентины.

Что?!!

— Погоди, — протёр я глаза, — ты мне что, кофе сделала?

— Да, — растерялась девушка от моей реакции.

— И ты умеешь⁈ — вылупился я.

— Матус, за кого ты меня держишь, — чуть обижено ответила Валентина, изящно сев на краешек стула.

— С этим миром точно что-то не то, — пробормотал я и сделал обжигающий глоток. — Вкусный, спасибо.

— Я рада, что удался, — улыбнулась она. — Но ты правда думаешь, что я такая неумёха?

— Нет, прости, дело не в этом. Просто, когда ехал из Тохи в столицу, не думал о том, что кофе будет делать дочь Императора. Это неправильно как-то. Скорее уж я, допустил за счастье налить его ей.

— Я не люблю кофе. Горький и голова после него болит, — как ни в чём не бывало ответила она, поморщившись. — А вот горячий шоколад люблю. И какао тоже, но только со сгущенным молоком. Ещё у меня чаи хорошо выходят травяные. Их тоже пью. Так, что если хочешь чем-нибудь угостить, то из этого списка, пожалуйста.

Я посмотрел в её глаза с открытой душой. Увы мне и ах, но похоже она стала важной для меня. Закрытая и надменная тогда, во временном пузыре и такая открытая сейчас. Каким-то жребием мне выпала доля иметь общение с выдающимися людьми. Тяжёлая, как я понял, доля. Но есть в ней особые моменты, перекрывающие всё. Как например сейчас, когда купаюсь в ярко-зелёном море её ведьминских глаз.

— Я запомню.

— От твоего взгляда меня ноги не удержат, если встану, — призналась Валентина, отведя взгляд.

— Не нужно тебе вставать, я подойду, — рассмеялся я, вытягивая форму заявления из стойки.

— Только не слишком близко, — предупредила она, — а то съем. Слышал, ведьмы едят людей?

Я положил перед ней листок и ручку. Выпрямился и глянул с улыбкой.

— Детей, точнее.

— Когда очень хочется, — подняла девушка пылающие зелёным огнём глаза, — то можно и кого постарее.

Её знобило, и от пылкого взгляда, меня стала одолевать дремучая сила природы. Теперь понятно, что насчёт «близко» — это была не шутка. Вытянув волю струной, я оторвался от гипнотизирующего взгляда Валентины и на деревянных ногах отошёл к окну. Холодный воздух притушил разгорающийся пожар внутри.

Да, Валентина не просто стихия — она стихия в квадрате. Боюсь представить, что будет с этим миром, если он её смертельно обидит. Моя внутренняя суть трепещет, как тот последний лист на ветке, заглядывая за границу человечного в Валентине. Что же выпустили супруги Стрём в этот мир? Откуда у одарённой магушки, такая сминающая все сила?

И я встал на защиту любимого мной мира от отошедшего в тень мира магии. Звучит немного пафосно, но ведь так оно и получается. Выбери Валентина себе в парни кого иного, скажем менее сдержанного, что из этого получилось бы — неведомо. Я вот пока держусь. Да и не в похоти одной дело.

Суть её влияния на нас, мужчин, носит лишь побочный эффект. Я же видел, что порой девушка просто забывает об этом своём свойстве. Но при её характере нужно очень зорко следить, чтобы внутренняя мощь вдруг не захватила власть.

— Матус, я всё! — вывел из раздумий её голос.

— Молодец, Валентина. Дай проверю.

— Ты, как наставник, — двусмысленно улыбнулась она, спелыми алыми губами.

— Так и есть, — отозвался я, бегая взглядом по строчкам. — Отлично, заявление принимаю.

Положил бумагу на стол и говорю:

— Слушай…

— Да, Наставник, — отозвалась та вытянувшись, и я со стыдом признался себе, что подобное начинает нравится.

— Нам нужно кое-что обсудить за чашечкой чая и кофе. Первое тебе.

— С радостью, господин Председатель.

— Расгосподинилась тут…– проворчал я, направляясь к шкафчику.

Вскоре напитки уже выбрасывали свои разные, но одинаково яркие ароматы. Я сел в кресло у столика и положил чашки на него.

— Долго ещё будешь там сидеть? Садись рядом, — воззрился я на неё.

— А можно на колени? — лукаво спросила она, поднимаясь. В облегающем платье, каждый изгиб юного тела, полного энергии, как молодая березка соком по весне, выглядит очень привлекательно. Я представил, как она сядет мне на колени и шумно сглотнул.

— Нет, рядом на кресло, — раздался мой хриплый голос.

— Хорошо, — потупилась Валентина.

— В общем так, у тебя есть месяц на подготовку к сдаче экзаменов. Поблажек не будет.

— Месяц⁈ Но как можно подготовится за столь малый срок? — изумилась она. — Может есть другой способ, как бы я могла уговорить Вас, господин Председатель? — промурлыкала ведьма.

— Ар-р, — прорычал я, опаляя её гневом. — А учсовет с Администрацией, как уговоришь⁈

— Для них есть средства попроще, а вот специально для Вас…

— Валентина! — остерёг я её, зачем-то потянувшей вырез платья. — Чай давай пей.

— Хорошо-хорошо, — надула она губки. — Я так стараюсь Вам понравиться, но ничего не выходит.