— Дочь древнего Рода Обсидиановых Магов.

— Да-а…– опалила стоном она. — Ещё!

— Дочь Императора, наследница могучего магического рода Обсидиановых чародеев.

— Боже!.. Это прекрасно! Матус, я хочу большего! — произнесла она это таким образом, что у меня испарина выступила.

— Валентина, ты обещала вести себя прилично, — напомнил я, стыдливо оглядываясь, словно была включена громкая связь.

— Да-да, хорошо. Я помню, просто не удержалась. Матус, хочу быстрей в Бастион. Ты же ждёшь меня? — расставила она ловушку.

— Поведение и ещё раз поведение! Всё, уважаемая Валентина, мне на урок пора. До связи! — увильнул я.

Уроки пошли, чеканя шаг знаний и оттеняя беспечный тон утреннего разговора. Стихийная, порывистая и горячая Валентина впечатала-таки свой образ в мою жизнь. Лишь в науке и умственном труде нахожу успокоение.

Постукивает уведомлениями председательский чат. Не шибко раздумывая, я создал и для Трисмегиста. Теперь и оттуда сыплются сообщения. Отвлекает, но если отключить звуковое сопровождение, нормально. Жизнь вошла в спокойное русло, будто замерев.

В класс влетела Светлана. Взгляд серых глаз отыскал меня. Одноклассники притихли в присутствии ответственной за успеваемость.

Света проследовала к парте и положила на стол книгу, обернутую бумагой.

— Особо не показывай никому. Это только отпечатанный номер журнала со второй главой, — тихо сказала она. — На два дня раньше всех, для самого преданного хомячины.

От радости я чуть было не полез обниматься, но по выражению лица она всё поняла. Улыбнувшись и чуть зардевшись, покинула аудиторию.

Руки крепко вцепились в журнал. Я подошёл к Александру:

— Прости, у меня не получается помочь с отчётом. Давай после уроков?

— Ладно, как скажешь, — улыбнулся он.

Сдерживая радость я помчал на крышу, накинув пиджак и прихватив зонт. Некоторые ребята провожают удивлёнными взглядами, отмечая сверх дорогую вещь, но меня заботит лишь комикс.

Вода моросить прекратила, хотя небо, как было запечатанным в серую пелену, так и осталось. Я прислонился к стене, поставил зонт и распечатал, наконец, подарок.

Обложка в этот раз отдана дебютировавшей романтике от опытного автора-женщины. Но есть миниатюра обложки Светланы, с указанием страницы. Я скорей нашёл нужную и окунулся в продолжение.

Сюжет резко закручивается. Освободившись от оков рисовки, Светлана дала волю мастерству сюжетника. Агния без страха берёт сложные ракурсы. Местами вижу недочёты, но когда на тебя смотрит панорама сражения в развороте, да еще и в цвете — это ничтожная ерунда.

Кончилась история, как всегда быстро и на очень интересном моменте. Только я собирался вернуться к рисункам, как услышал голос Агнии:

— Понравилось?

Девушка-ангелок настолько прекрасна и свята, что даже сказанные столь неожиданно слова не испугали меня.

— Очень! Как раз хотел ещё раз твои рисунки посмотреть, — обернулся я и поднял зонт. Небо снова начало сыпать холодными каплями.

— Я рада, — с заметным облегчением сказала она.

— Агния, не вздумай жертвовать собой ради меня, — всполошился я. — Ты и так очень круто рисуешь. Не надо стараться выжимать из себя соки.

— Но…– тихо выговорила она.

— Никаких «но»!

— Матус, ты и Вероника, спасли нам жизнь! Вернули к нормальному школьному быту. Сапа хоть и занимается всякими неважностями сверх меры, но я же вижу, как счастлив. Он мне больше чем брат. И разве теперь я не должна стараться радовать тебя?

Яркие серые глазки воззрились на меня требовательно, с умилительной серьёзностью. Я сдался этому очарованию. Невозможно жить, не рассказать этой малышке, сколько всего она мне уже дала.

Я свернул зонт и аккуратно прислонил, затем подхватил Агнию на руки, такую лёгкую и мягкую. Пахнущую лугом и летним зноем. Она только вскрикнула от удивления.

— Агния! Свет ты моей жизни! — возопил я, начав кружится. — Мне ничего-ничего, ничегошеньки не надо от тебя. Своим бытием, простым своим существованием, ты одаряешь меня больше, чем можешь представить. Просто будь! Будь собой! Этого достаточно, я клянусь!

В её глазах раскрылось небо. Под ледяным, но вдруг переставшим чувствоваться дождём, мы кружимся на крыше Бастиона. Я не жду слов. Я просто смотрю в её глаза и парю. Кажется, прыгни, шагни я с крыши, то не вниз, а вверх устремлюсь. Мы пролетим сквозь холодные тела облаков и вырвемся под лучи ласкового солнца.

Я поставил её на ноги, когда голова закружилась. Агния, как смотрела во все глаза, так и смотрит.

— Обещаешь беречь себя, светлячок? — спросил я.

— Да, — быстро-быстро закивала она. — Клянусь. Как ты!

— Вот и хорошо, — улыбнулся я. — Пойдём, а то промокнешь.

— Ты тоже, — отозвалась Агния.

— Именно, сначала промокну я, до конца защищая тебя от дождя, а потом только ты.

— Матус, — обратилась она, когда мы зашли, — прости меня. Хотелось порадовать, а доставила только очередных переживаний.

— Я не в обиде. И никогда не буду.

— А мне всё равно радостно, что трудилась не зря, — бодро сообщила она. — Как обещала, больше не буду перетруждаться. Этот раз был последним.

— Вот и умничка, — растаял я.

Неожиданно для себя начал готовиться к переводу Валентины. Рыжеволосую диву могут и по упрощённой программе перекинуть из школы в школу. Я специально отыскал нормативы и узнал, что время перевода занимает от двух недель до месяца, вместе со сдачей необходимых дисциплин, результаты по которым или не отвечают минимальному уровню учреждения, куда переводится ученик, либо просто отсутствовали в программе до перевода. Зная, чьих она кровей и каков нрав, я допускал, что попробует продавить, но в свой Бастион я не пущу халявщиков.

Разузнал у Карла об оценках Валентины. Оказалось, что учится она удовлетворительно, и если по здоровью и спортивным показателям возьмёт сотню баллов, то знания закрывают наглухо вход в Бастион.

Казалось бы, пусть остаётся в Ростке, но, увы, с недавних пор я приглядываю за едва ли не террористкой в прекрасном обличии.

Смирив желание плюнуть на всё, навестил Светлану в неформальной обстановке, а именно дома. Девчата заканчивали третью главу, параллельно работая над четвёртой.

Когда в чашках, мерно испуская парок, оказался нужный каждому напиток, я завёл разговор:

— Свет, у меня тут просьба есть большая.

Удивлённо приподняв бровь, девушка отвечает:

— Говори.

— К нам переводится одна специфическая особа…

— Ты про Валентину? — догадалась она. — Вот уж точно специфическая. И эксцентричная, и наглая, и глупая.

Я издал нервный смешок. Эпитеты точные, даже в чём-то мягкие. Только настрой Светланы меня настораживает.

— И чего надо?

— Она не проходит по шкале успеваемости. Причём там не пара-тройка предметов, а большинство.

— И ты хочешь попросить спасти школу от её общества? — довольно спросила ответственная за успеваемость. — Легко! Она у меня и с одной заваленной позицией не пройдёт, пусть хоть сам Император будет просить.

У меня перекосило лицо. Попал, так попал! Что говорить Свете? Что Валентина хорошая? Да моя бы воля…

— Погоди, Матус, а чего ты сморщился, как гриб? — насторожилась художница. Агния попивает чаёк и слушает.

— Понимаешь, так сложилась ситуация, что я вынужден просить тебя об отсрочке для неё, — проговорил я, словно пережёвывал стекло.

— Ну, ни фига ж себе поворотец-то, грёбаный Бог перипетий и брешей! — едва не вскрикнула Светлана. — Она тебя чего, своими этими всеми очаровала⁈

Агния издала какой-то звук и постаралась спрятаться за стакан. Мне прятаться нельзя, поэтому иду на «ты»:

— Нет, Света, не этими.

— Ага-ага, так я и поверила. Вокруг неё парней вьётся, как мотылей, а ты будешь ещё одним. Может чуточку пожирней, хотя ещё посмотреть надо.

Мне, как назло, вспомнился момент, когда я действительно сжал её «эти». И конечно Света заметила мои мотылёвские заалевшие щёки.