Складывает руки в замок – точь-в-точь, как отец. Кажется, он то же самое вспомнил.

– В ту ночь здесь кто-то хозяйничал, – бормочу я. – А я не слышала… – мысль идет дальше, да квартира огромная, хорошие двери, но. – Она была в спальне.

– Да, она вышла из нашей спальни.

Отмечаю, что Антон говорит «она».

Значит, все-таки верит. Хотя бы частично принял мою версию.

– Что ела и пила в тот вечер? – задал он вопрос, который уже вовсю крутился в голове.

– Я не готовила ужин. Тебя же не было, съела йогурт, бутерброд, чай выпила. Ничего особенного.

Такие детали за давностью уже не вспомнишь.

Но не готовила и не заказывала точно. Я была одна и до беременности ела, как птичка. Мне столько еды просто не нужно – в деталях не помню, но вроде бы бутерброд с мясом и йогурт был… Может быть, еще что-то съела из холодильника. Откуда же знать, это так давно было!

– Слишком много времени прошло, – качает головой Антон. – Но я выясню, кто из прислуги работал в ту и их опрошу.

– А в первый раз ее охрана не допросила?

– Допросила. Но сейчас другие обстоятельства.

– На ночь тогда никто не остался. Вечером прислуга ушла… Я была одна.

Антон запускает на видео ту самую запись, и мы вместе замолкаем.

Смотрим, как другая я крадется по дому.

Да, мы очень похожи. Но…

– Теперь ты видишь, что это не я? – шепчу я.

Антон поджимает губы.

– Тогда ты все-таки была другая, чем сейчас.

– О чем ты? – и вспыхиваю, поняв намек. – Ты намекаешь, что после родов я не очень выгляжу?

Я пышу праведным гневом.

Даже с подлокотника соскакиваю. Антон явно смущен.

– Прости, Кира. Это было неуместно с моей стороны, ты все-таки родила ребенка… Но выглядишь и двигаешься ты теперь немного иначе. Не могу замолчать этот факт.

– Как я должна двигаться? – цежу я. – Если недавно родила человека, даже отеки еще не полностью ушли! И грудь стала больше!

– Ладно, я понял, – Антон заслоняется ладонью от новых подробностей о моем теле. – Прости. Передам записи специалисту, пусть сравнивает.

– Ты мне веришь или нет? – решаюсь спросить я.

Антон молча заканчивает – выключает ноутбук, гасит свет в кабинете.

– Не знаю, верю или нет, – наконец признается он. – Но понял, что здесь есть секрет еще с того момента, как обнаружил, что ты не забрала машину.

Кстати, о ней.

Все было при мне, когда сбегала из города, но машина осталась у друзей.

Когда была беременной, водить не получалось, но теперь то могу ездить за рулем. И я не пленница Антона, чтобы запертой сидеть в доме.

– Я хочу забрать машину, – сообщаю, когда выходим из квартиры.

– Она у твоих друзей?

– Да.

– Завтра заберешь, – Антон хмыкает.

Вспоминает, наверное, как пришел к Ивану под видом покупателя и уверена, что испытывает неловкость, хотя ни за что не покажет этого…

– Почему ты хотела скрыть от меня ребенка? – интересуется он, когда мы уже гоним в загородную резиденцию.

Дороги опустели. Поздно. Я ужасно соскучилась по малышу… Казалось бы, так ненадолго разлучались, но спускать Степу с рук не хочется даже не минуту.

Вопрос, конечно, с подвохом.

Во-первых. Страх. Но будь я проклята, если признаюсь Антону, что боялась его! Хотя еще как боялась.

– Потому что ты считал меня воровкой.

– Из-за обиды?

Антон с любопытством смотрит на меня, хотя лучше бы на дорогу смотрел.

А меня разбирает злость.

– Потому что ты так поступил со мной – по-свински, – вываливаю я правду. – И думала, что и сына заберешь, как поступил твой отец. Внушишь ему всякий бред, что его мать воровка, погубишь ребенку жизнь. Я не хотела, чтобы над чувствами моего сына так издевались!

Зло перевожу дух.

Да, это именно то, чего я боялась.

Голые чувства.

Это Антон – кремень с детства. А своему сыну я такой судьбы не хотела.

– Значит, так ты обо мне думаешь? – негромко интересуется он.

Я его уязвила.

Антону не нравится быть сухарем в моих глазах.

Но чего он ждал, что я приму ситуацию с его точку зрения и скажу, что правильно сделал, бросив меня почти без объяснения причин?

– После того, как ты меня бросил? Иначе думать я не могу.

Антон предпочитает промолчать. Добираемся мы в тишине.

– Я сообщу о результатах, – мягко сообщает он.

Сердито взглянув на бывшего, я ухожу в комнату Степана.

Покормить, поиграть…

После разлуки малыш очень рад мне. Распеленываю, чтобы побрыкался, держу за ручки. На душе становится легко и гладко, хотя на Антона я еще злюсь.

И за слова о том, что изменилась.

А кто бы – нет?

И за разговор в машине.

Но это он – сын своего отца, мистер бесчувственный чурбан, так что ждать адекватных эмоций бесполезно. Спасибо, что верит и пытается разобраться, что произошло.

Уложив сына, сама иду в спальню.

Принимаю душ, чтобы расслабиться – внезапная поездка взбодрила, а мне нужно успокоиться, чтобы уснуть.

Хотела бы я сама знать, что случилось в тот вечер…

Помню, мне было одиноко – чувства и эмоции, как живые. А вот конкретные события… Остается надеется, что Антон раскопает детали: кто работал в тот день из прислуги, и где оказалось снотворное. В том, что оно было – не сомневаюсь, я слишком крепко спала в ту ночь.

Когда выхожу, звонит телефон. Подумав, беру трубку, несмотря на незнакомый номер, пусть и не хочется говорить на ночь глядя.

– Алло?

– Кира, – женский голос заставляет насторожиться, я его не знаю.

Но это может быть кто-то из заказчиков. Чем закончится доброта Антона, неизвестно, так что не стоит терять рабочие связи.

– Да, это я.

– Как будто я не знаю! – злится женщина, и я понимаю, кто это может быть. – Заползла в дом, мерзкая гадина! Но послушай меня, недолго тебе радоваться, уйдешь оттуда, также…

– По-моему вы не в себе, – перебиваю я.

Голос незнакомки действительно развязный, словно она утратила контроль над собой.

– Также! – взвизгивает она от злости, – как в прошлый раз, только без ребенка!

Она бросает трубку.

Сердце бьется быстро, хотя я вроде как собралась – даже страх не чувствуется. Угрозы, неприятный разговор – сон, как рукой снимает.

Но затем на место ошеломления приходит злость.

– Посмотрим, – цежу я, и ложусь в постель.

Похоже, звонила Альбина. А это – последний укус гадюки.

После завтрака, на котором Антон сообщил, что уже передал записи и результат будет вечером, я собираюсь за авто.

Принудительный отъезд с Антоном выбил из колеи, но пора в нее возвращаться. Драгоценности, машина, работа… Мои планы в силе, так что пора заняться жизнью.

Оставив Степана на попечении няни, еду к друзьям.

К счастью, Таня дома. Только открывает она с выражением недоверия и даже страха на лице. Я широко улыбаюсь:

– Привет. Я за машиной.

– Проходи, а где малыш?

– У Антона, с няней.

– Так вы помирились?..

Пока пьем чай, рассказываю последние события. Постепенно подруга расслабляется и начинает болтать. Забираю ключи и иду на стоянку за авто. Солнечный день. На душе впервые со времени родов спокойствие и странное предчувствие праздника. Уверенность, что все будет хорошо…

А я всего лишь восстановила контроль над своей жизнью.

Уверенно сажусь за руль и выгоняю «мерседес» на дорогу.

Немного утратила навыки за время простоя, но они быстро вернутся. Во время беременности я не ездила, зато сейчас – раздолье!

Наверное, слишком разгоняюсь на радостях.

Почти сразу – метров за сто меня тормозит гаишник. Так давно не видела их на дороге вот так, стихийно…

– Я что-то нарушила? – приветливо улыбаюсь я.

Но сотрудник мрачен и резок.

– Документы на машину.

– Э-э-э, – копаюсь в сумочке на соседнем сиденье, хорошо, что забрала их у Тани. Только дело в том, что их обычно не просят. Тем не менее, подаю их вместе с правами. – Пожалуйста.