– Да! Да, почувствовала! – выкрикнула Светлана и глазах такая ненависть зажглась. – Моя младшая сестренка наконец-то оступилась! Я была для нее в тот момент и судьей, и палачом! Могла просто послать ее и ждать, когда она прибежит в дом родительский каяться…

– Да только ты так ненавидела сестру, что возвращения ее не желала, - закончил я за Светлану. Женщина чуть покраснела и кивнула.

– Заключили мы соглашение. Ритка обещала приехать за дочкой через год-полтора. А я пока присмотрю за мелкой, да еще и богатой стану. Деньги-то большие! Я как сумку увидела, поняла, что год и потерпеть могу! Мы ж с мужем и в жизнь столько не заработаем, а там…

– Пять лямов.

– Да. Мы… обманули родителей. Мол младшая приезжает с ребенком на руках, рассказывает душещипательную историю, а на утро исчезает. А я…

– А ты святая простота берешь ребенка под свое крыло, ведь на тот момент вашим родителям опеку бы не дали. Так?

– У меня уже были документы. Ритка позаботилась. Привезла и деньги, и документы, и контакты для связи. Так и растила я девчонку, но спустя год…

– А деньги? Бабка ваша сказала, что Маргарита их обокрала. Зачем ей ваши гроши, если она сама тебе пять лямов принесла?

– Я… мне…

– Подставить Ритку хотела напоследок?

– А она хотела чистенькой выйти? Нет, пусть отец и мать знают!

– Сколько же в тебе ненависти, Светлана! И что дальше? Маргарита не приехала за дочерью? – сжал зубы до скрипа, уговаривая себя не пылить. В груди растекалась ярость. Сука!

– Ни через год, ни через два… А девочка росла, меня матерью стала называть. Сначала я нормально с ней, а чем больше времени проходило, тем сильнее я злилась, ругалась, срывалась на малышку. Сестра на связь не выходила, контакты, которые дала – все оказались недоступны. Так и жили.

– Жили? Это ты жила, тварь! А дочь моя выживала! – не выдержал я и подлетел к Светлане. Она взвизгнула, руками прикрылась и вновь заревела. Не смог ударить женщину, хотя она заслуживала…

– Я не знала, что у нее есть отец! Не знала! Думаете нужна она мне была? Нет! За какие-то жалкие пять миллионов тащить на себе чужой отросток?! Да вы… вы благодарить меня должны за то, что я ее вырастила, не выбросила, как мать ее родная! Может я не смогла ее принять и полюбить, но и на улицу не выбросила, как мусор. Не я ее сдала в другую семью, как собаку на передержку! – сорвалась Светлана. Женщина понимала, что я на грани, а заряженный пистолет в моих руках – ее конец.

– Правды хотели? Так вот она правда! Не я виновата в том, что ее родная шлюха-мать бросила своего ребенка! И то, как жила Майя – результат не моих ошибок! Девочка была одета, обута и накормлена! Я дала ей все, что могла! У меня своих детей двое, муж и больная мать!

Я молча смотрел на Светлану, которая уже подскочила на ноги. Ее грузное тело пошатывалось, лицо раскраснелось, а изо рта периодически вылетали слюни. И ведь права эта сука, права. Маргарита повесила нашего ребенка на плечи сестры. Обманула, кинула малую часть денег, что украла с моих счетов и просто исчезла.

– Что вы от меня хотите? Весь такой важный и опасный, стоите и угрожаете мне пистолетом!? Да срать я на вас хотела! И на Майю вашу мне плевать! Я свою часть сделки выполнила и даже больше, - замолчала Светлана и тяжело дышала. – Убьете меня? За что? За нелюбовь? Не смогла я полюбить племянницу… и забыть не могла, чья она дочь.

– Да, за это не убивают, вы правы, - согласился я со Светланой и прикрыл глаза. И злость моя, и ярость, и ненависть поутихли.

Светлана… Эта женщина не смогла полюбить моего ребенка. И винить мне ее не за что. Презирать за ненависть к родной сестре и ее дочери? Да. Осуждать за обман родителей? Да. Испытывать отвращение к самой женщине и ее семье? Да. Наказать ее дочь за содеянное? Несомненно. Но убивать Светлану… точно нет.

– Значит от мудака она сбежала, так? – сбавил тон я присел за пыльный стул, поставил пистолет на предохранитель и убрал его за пояс. Оглядел Светлану с ног до головы и кивнул на грязный стол в метрах двух от меня.

Женщина смахнула грязной рукой слезы, глубоко вздохнула и направилась в сторону стола. Несмотря на свой вес, она ловко уселась на захламленную мусором поверхность.

– Ага, так. Угостите? – приподняла бровь Светлана.

– Прошу, - кинул я в женщину пачку сигарет и зажигалку. Светлана ловко поймала пачку, затянулась и выдохнула густой дым.

– Ритка когда нашла меня, такую сырость развела. Причитала, что от страшного человека сбежала, что ребенка в тайне родила, что страшиться она за дитя и за себя. Теперь вижу, что не зря.

– То, что человек я опасный – согласен. Но не мудак. И дочь бы свою ни за что не бросил, - ответил я, прикрыв глаза. – Маргарита вам соврала.

– Да я догадалась, - грустно усмехнулась Светлана. – Поняла, что брехала, когда в положенное время не явилась за Майей. Знаете, ведь я изначально сомневалась. Да вы бы ее видели! В золоте вся, в костюме с иголочки, манюкюры на руках, волосы как шелк. Красивая, сука! А ведь неделю как родила всего… Хм, я помню, как родила Каринку свою и еще месяц ходила словно опухшая пьянь. Боль постоянная, недосып, сиськи мокрые по пупец висят… А Ритка!.. Она уезжала тогда, я вышла ее проводить. И рада была, что уезжает эта мерзавка, но и на душе камень висел. Сестра все-таки… А она к малышке не подошла даже, хвостом мотнула и на красивой машине укатила с мужиком каким-то.

– С моим лучшим другом.

– Сука.

– И не говорите, – согласился я с женщиной. – И вы тоже умная женщина. Деньги сразу не потратили, а на учебу дочери своей оставили. Почему?

– Муж у меня больно добрый. Все ходил и восхищался, мол какая я замечательная, что сиротку приютила. А мне духу не хватало обо всем ему рассказать. Так год прошел, два, три… И зачем мне деньги-то в селе? Дом добротный поставить? Так есть. Машину купить? Да Ванька бы напился и разбил. Маникюры делать? Да нужны они больно, когда полгода в грядках копаешься, а полгода в навозе. А у меня дочь и сын. И делать им в нашем захолустье нечего. Я-то сама не смогла выбраться, так думала, что у них шанс будет.

– Дочь ваша…

– Оступилась! Она оступилась, совершила ошибку, не совладала с собой! Ей всего 19! – повысила голос Светлана и вскочила с места. – Сделанного не воротишь, что теперь? Погорю я с ней, отхожу прутьями, но в тюрьму… Не переживу!

– Хм, оступилась? Ошибку совершила? А моя дочь сейчас в больнице с сотрясением мозга и переломанной рукой. Не похоже на ошибку, а скорее на умышленное причинение вреда здоровью. Ваша дочь получит по заслугам. А вы… Делать-то мне что с вами, Светлана?

– Скотина!

– Согласен, - потянулся к пистолету, но совесть не позволила достать оружие и выстрелить. – Уезжайте из города. И больше никогда не попадайтесь мне на глаза.

– А моя дочь? Моя Кариночка…

Дальше я не слушал. Повернулся и направился на выход. Светлана сама виновата. Сама показала пример, сама взрастила в детях ненависть, злость и зависть. Как там говорится - что посеешь, то и пожнешь?

По заслугам получат все.

Майя

После ухода Степы прошло не больше 20 минут. Я сидела в палате совершенно одна и бездумно щелкала пультом телевизионные каналы. Телефона у меня до сих пор не было, как бы я не уговаривала Степу привезти мне его.

Я волновалась из-за учебы. Боялась пропустить много, переживала, что не смогу нагнать учебную программу. Хоть Степа и говорил, что все улажено, мне было не спокойно. Ну что улажено?! Даже если у меня будет справка, рейтинг мне это не поднимет. А я так хотела получить автоматы по некоторым предметам, да и за свое обучение взяться основательно. А тут…

– Можно? – раздался голос Ника из-за двери и стук.

– Да, заходи, чего спрашиваешь, - повысила голос я и широко улыбнулась, увидев Ника с цветами в руках.

– Ну мало ли вы тут предаётесь разврату, - пошутил мой… брат. А я покраснела, вспоминая нашу со Степой ночь. – Не надо так смущаться, я своего друга хорошо знаю. И кстати, я не один.