Разозлился и выдернул гаджет у какого-то пацана, швырнув его в стену. Ник тут же меня оттеснил и толкнул в сторону открытой двери с номером 19.

– Давление низкое, готовь каталку, - командовала женщина в синей форме с надписью «скорая помощь». – Везем в первую городскую.

– Полицию уже вызвали, - сказал мужчина в такой же форме.

– Некогда ждать. Увозим ее.

Я зашел в светлую комнату и увидел свою ягодку, лежащую на полу. Она не шевелилась, лежала закрыв глаза. Толстовка, которую я дарил и которая была на ней утром валялась рядом изодранная. Ее голая грудь и живот были исцарапаны, а из порезов проступала кровь. Губы синие, лицо бледное, в кровоподтеках и ссадинах. Одна рука была красной, опухшей.

Что тут произошло?!

И волосы… ее шикарные волосы были разбросаны по всей комнате. А Майя лежала на полу с короткими неровными прядями, которые завернулись в кудри.

– Майя! – взревел я и кинулся к ней, расталкивая зевак и фельдшеров.

– Молодой человек, отойдите от пострадавшей! – приказывала мне женщина, но я ее не слушал. Подхватил голову Майи и прислушался. Дышит? Она дышит!

– Молодой человек, вы кто?! Отойдите немедленно!

– Мы… родственники, - пояснил отец.

– Что с девушкой? Почему вы стоите?! – размахивал пистолетом дядя Паша. – Быстрее в больницу!

– Мужчина, прекратите размахивать оружием! – рявкнул второй фельдшер. – Полиция скоро будет тут и…

– Да пошел ты на хуй, щенок! – взревел дядя Паша.

– Мы ждем каталку, чтобы транспортировать пострадавшую… – лепетала женщина, испугавшись оружия.

– Поехали, - подхватил бессознательное тело Майи, но побоялся прижать крепче. Непонятно какие у нее повреждения.

Поднялся и двинулся в сторону выхода. Двое фельдшеров пошли за мной, волоча в руках свои оранжевые боксы. Ник разгонял толпу у дверей комнаты, отец открывал двери, а дядя Паша просто шел и матерился, держа в одной рукой пистолет, а во второй – локоны моей девочки.

– Сюда, - открыл задние двери скорой мужчина в форме.

– Кем вы приходитесь пострадавшей? Мы можем взять только одного человека, - сказала женщина.

– Жених, - рыкнул я.

– Отец, - сказал дядя Паша.

– Свёкор? – вопросительно ответил мой отец.

– Я Ник, - развел руками ничего не понимающий друг.

– Это будет тяжелая смена, - обреченно произнесла фельдшер.

Майя

– Тш, ты ее разбудишь, - слышала я голос Степы. – Да тише ты!

Хотела улыбнуться, но челюсть прострелило болью. Глаза не открывались, а в горле пересохло. Что случилось? Почему все так болит? И пахнет… как в аптеке.

Что я помню последнее? Я провела ночь со Степой… Утром мы дурачились, смеялись… Позавтракали и Степа меня отвез в общагу. Мне нужно было идти убираться… Коридор общежития, дверь, толчок в спину… Карина!

– Она очнулась! – прорычал Ник? А он что здесь делает? И где это здесь?

С трудом разлепила глаза и сразу прищурилась от яркого света. Все такое белое и только две фигуры в темных одеждах рядом.

– Ст…кх-кх, - закашлялась я и почувствовала боль не только в сухом горле, а во всем теле. Воспоминание накрыли меня, словно снежная лавина. Драка с Кариной, ее злые слова, ее неадекватный взгляд… Острые ножницы, блеск стали, мои отрезанные волосы…

– Свет слишком яркий, - дошло до Ника и в помещение стало темнее. Я открыла глаза и смогла сфокусировать взгляд на ребятах. Степа сидел возле меня и тянул ко мне руки, но не прикасался. Мой первый мужчина смотрел на меня с сожалением и жалостью.

– Тише, ягодка, тише, - шептал Степа рядом со мной. – Так лучше?

– Воды, - прохрипела я.

Ник отошел от стены, налил в стакан с трубочкой и передал Степе. Парень почему-то был в легких штанах в полосочку, на ногах разные кроссовки, а на торс натянута футболка от медицинской формы.

Степа поднес ко мне стакан, а я машинально потянулась рукой. Почувствовала боль и поняла, что на мне гипс. Сразу почему-то не обратила внимание.

– Где я? В больнице? – спросила парней, после того, как попила воды из рук Степы и промочила горло. На второй руке был катетер с капельницей. Все серьезнее, чем я помню.

– Да, тебя привезли пару часов назад. Ты не приходила себя, - шептал Степа и осматривал меня внимательным взглядом. – Врачи тебя осмотрели, провели стандартное обследования и… Блять!

– У тебя сотрясение мозга, сломлена рука в двух местах, синяки и ссадины на лице и теле, и порезы от острого предмета на животе, груди и локте, - пояснил Ник и так странно на меня посмотрел.

– Это… это Карина… - опустила я глаза, все еще не понимая, как сестрица могла так со мной поступить. За что? Почему она так себя вела? Она точно была не в себе. Я же помню, как она испугалась, когда увидела кровь…

– Её уже задержала полиция. Отец помог и… она хотела уехать из города и ее поймали на вокзале, - рассказал Степа и очень осторожно взял мою ладонь здоровой руки в свою. Когда он говорил о Карине в его глазах плескалась ярость.

– Что теперь будет? – спросила, а сама задумалась. Карина точно выкрутиться. Будет все отрицать и заявит, что я ее специально спровоцировала. Ох, а что будет со мной, когда обо всем узнает тетушка? Она точно меня не пожалеет. И если с ее драгоценной Кариной что-то случиться, то тетка меня добьет, голыми руками придушит. Какой же скандал будет!

– Моя бабушка, - всполошилась я. – Ей нельзя нервничать. Если до нее дойдут слухи, она может пострадать. У нее сердце слабое…

– Майя, ягодка моя, я сам позвоню твоей бабушке и успокою ее, хорошо? – убеждал меня Степа. – Есть ее номер? У тебя в телефоне посмотрю и сам ей обо всем расскажу. Не бойся, все в хорошо будет.

– А я?

– Ты пока полежишь в больнице. И предупреждая твои вопросы – с учебой все будет в порядке, на работу ты больше не пойдешь и после больницы переедешь ко мне, - строго сказал Степа. И так решительно, что я не смела воспротивиться. Ник на этих словах прокашлялся и бросил на Степу нечитаемый взгляд.

Наклонила голову и на глаза упала короткая прядь волос. О, черт!

Вспомнила про волосы и в глазах образовались слезы. Мой длинные вьющиеся волосы до самой попы теперь… где? О, я должно быть выгляжу как пугало… И Степа… Понятно почему парни на меня так смотрят.

– Мои волосы… я… - зашептала я, дергаясь в сторону от Степы. Тело прострелила боль, я зашипела и соленые слезы покатились по щекам.

– Тссс, Майя, тише! Волосы отрастут, обещаю, - успокаивал меня Степа, но моя истерика набирала обороты. – Хочешь я парикмахера прям сейчас приведу? Ну? Майя…

Не могла успокоиться и ревела в голос. Мой мужчина выругался, присел на кровать с другой стороны и обнял меня, начал шептать на ухо нежности. А я выла, но не из-за волос. А вообще.

Вспоминала всю свою жизнь в деревне. В голове всплывали все обидные слова тетушки, все унижения, все козни Карины, презрительные взгляды одноклассников, насмешки. Необоснованная ненависть, искренняя злость, ядовитая зависть – все навалилось на маленькую меня.

– За что они так со мной? Почему именно я? Все делала, всех слушала! Я никогда не просила ни о чем! Почему они так со мной? Почему моя мать просто не сделала аборт? Я не хочу так, не хочу! Мне так больно! Тетушка… Карина! – не поняла, как начала кричать и вырываться. Ритмичный писк приборов раздражал воспаленное сознание, руки Степы причиняли боль, запах больницы неприятно щекотал нос, а слезы катились по ранам на губах и жгли пострадавшие участки.

– Выйдите из палаты!

– Что вы ей сказали?

– Неси успокоительное! Срочно!

– У нее истерика! Держи ей руки!

– Она вырвала катетер…

– Кислородную маску! Трубку подай!

Голоса в голове смешались с голосами вокруг. Не чувствовала рук Степы, и запаниковала еще сильнее. Сердце пробивала грудную клетку, а воздуха не хватало.

Я просто хочу, чтобы все закончилось.

Степан