Мы с отцом переглянулись, так как начали догадываться о личности женщины. Я обошел ее и встал у дверей палаты, а отец оглядел потолки и углы, а потом встал слева от женщины. Наверняка папа искал камеры.

– Добрый день! – поздоровался папа с женщиной и мило ей улыбнулся. – Позвольте узнать, а вы к кому?

– Добрый день! – поздоровалась женщина. – А вы кто такие? Я иду по своим делам, вам чего?!

– Если вы к Ерошиной Майе, то посещения запрещены, - мягко пояснил отец, а в глазах его такой азарт заиграл. Что-то задумал мой старик.

– А вы кто такой, чтобы запрещать мне навестить мою племянницу? Я ее опекун, между прочим, - начинала злиться тетушка и нервно теребить ремешок сумки. – Внизу сказали, что к ней можно!

– Прошу прощения, я не представился сразу… Я ваш будущий родственник, меня зовут Герман Александрович Карасев, - пропел отец и чуть склонил в голову. Старый черт! Он же ее намеренно провоцирует. – Майя много о вас рассказывала, хоть и не всегда хорошее. Но мы с вами взрослые люди, тем более что скоро породнимся…

– Ах ты ебарь старый! – покраснела тетка и схватилась за внушительную грудь. – Так это из-за тебя моя дочь в тюрьме?!

– Что вы?! Я не имею к этому никакого отношения, - отнекивался отец и смотрел на тетушку невинными глазами.

– Мне нужно к этой… Майе. И я пройду! – отмахнулась тетка и поперла на меня. Я смотрел на этот танк в гороховой блузке и волновался, что девочка моя услышит ее крики.

– Посещения запрещены! – повторил я слова отца.

– А ну, пропусти меня! Я ее опекун! – заголосила тетушка и лицо ее исказила уродливая гримаса. – Пусти говорю! Ты кто такой, щенок?!

– Госпожа Ерошина, незачем так кричать. Здесь медицинское учреждение, где лежат больные.

– Вот именно! Больная она! Больная! Как она могла написать заявление на мою дочь? Моя Кариночка и мухи не обидит. Это Майя больная на голову! И я доберусь до нее, клянусь! Пусть заберет заявление! – верещала тетка, а я не понимал ничего. Какое заявление? Майя еще ничего не успела сделать. Да и не хотела она, это я ее уговаривал…

– Фирсов, - прошептал отец одними губами, видя мою растерянность. Вот это да! А дядя паша уже подсуетился и без нашего участия.

– Я ее опекун! Я ее подобрала, растила, кормила, дале ей хлеб и крышу над головой. И чем эта дрянь нам отплатила? Силу почувствовала?

– Не стоит так кричать. Майя сильно пострадала и ей нужен покой, – пытался переключить отец внимание буйной тетки. – Вас, кажется, Светлана зовут? Мы взрослые люди и можем решить все сами.

– Думаешь раз трахнул молодую пизденку, то права имеешь какое? Вроде взрослый мужик, солидный, а все туда же! Тьфу! – неправильно поняла ситуацию тетя Майи и уже сделала выводы. Я молчал, смотрел на этот спектакль, и не понимал к чему клонит отец.

– К Майе вы не пройдете, - поставил точку отец и прищурился. – А что до вины вышей дочери, то не сомневайтесь, мы все выясним. А пока Кариночка-кровиночка посидит за решеткой, подумает над своим поведением. Да и вам следует пораскинуть мозгами, если они у вас есть.

– Она должна забрать заявление! – взревела тетка. Она окончательно потеряла над собой контроль и вот перед нами уже не просто нервная женщина, а разъярённая фурия. – Моя родная дочь в тюрьме! А эта малолетняя шлюха все придумала! Она всегда ненавидела мою Кариночку, завидовала ей! Я этого просто так не оставлю! Пропустите!

– Прошу вас покинуть клинику, - раздался грозный голос слева. Главврач больницы стоял посреди коридора с телефоном в руке и планшетом под подмышкой. – Иначе мне придется вызвать охрану.

Тетка тяжело дышала, с надеждой смотрела на главврача и злобно на нас.

– Вы врач моей приёмной дочери? – изменилась в лице тетушка и поползла в сторону врача. – Я всего лишь хотела навестить свою родственницу. А эти люди меня не пускают.

– Да? У вас есть при себе документы?

– Конечно, - заверяла тетка и полезла в сумку. – Вот.

– Я не смогу пропустить вас к Майе Семеновне. Сами понимаете, в ее нынешнем состоянии и с учетом полученных травм нервничать ей нельзя.

– В каком состоянии? – икнула тетка.

– У Майи сотрясение мозга, сломана рука в двух местах, синяки, ссадины по всему телу. Плюс стресс. Вы же не хотите ей навредить?

– Нет, что вы! Просто увидеть, поговорить. Мне очень нужно!

– Увы, увидеть Майю Семеновну можно будет после выписки, - сказал врач, глядя на отца. Отец кивнул и улыбнулся. Он спрятал в кармане телефон, а я догадался, что главврача вызвал именно отец. – А пока охрана проводит вас на выход.

Майя

– Боже мой! – закрыла я пытающее лицо здоровой рукой. Тетушка так орала, что вся больница могла услышать. Мне было стыдно перед Степой и Ником, перед персоналом клиники, да перед всеми!

– Майя, спокойно, - успокаивал меня Ник. – Там Карась и, судя по голосу, дядя Герман. А они точно не пропустят твою тетку.

– Стыдно-то как… Тетя Света такая, что может наговорить лишнего, а я потом не отмоюсь, - пожаловалась я Нику. – Да и то, что Карину задержали… Она просто так это не оставит.

– Мне можешь не верить, но хоть в Степу поверь. Он сможет тебя оградить от дурной семейки.

Ник прав, но одно дело сказать, а другое дело – поверить. Ну сколько мы со Степой вместе? Две недели? Сейчас парень увидит, что из себя представляет моя семья и пошлет меня далеко и надолго. Зачем ему со мной возиться и разгребать мои проблемы?

– Какие они б не были, я все равно с ними связана. Моя бабушка не такая, как тетка. Она меня любит и… Не знаю даже как отреагирует, когда узнает про нашу стычку с Кариной.

– Стычку? Это было избиение, Майя! Эта Карина тебя избила, порезала, лишила тебя волос, чуть не убила, и ты еще переживаешь на чью сторону встанет твоя бабушка?

– Карина такая же внучка, как и я. Бабушка любит нас одинаково. Наверное…

– Общая кровь не гарантирует крепкие семейные узы и взаимную любовь, - сказал Ник и запнулся.

– Вот именно, Ник. Ты… ты мне тоже получается брат. И я могла всю жизнь прожить не зная, что ты вообще существуешь. И родство не гарантирует ни любовь, ни преданность, ни взаимопонимания.

– Просто у тебя не было такого брата как я, - заулыбался Ник и задорно мне подмигнул.

Крики за дверью стихли. Сколько бы я ни прислушивалась, слышала только несколько мужских голосов. Но куда делась тетушка? Не могла она просто так уйти.

Дверь палаты распахнулась, и я вздрогнула, так как боялась увидеть тетю Свету на пороге. Выдохнула с облегчением, когда вошел Степа. За ним следовал мужчина лет 50-ти. Высокий, крепкий, в очень хорошей форме. Судя по очевидной схожести это и есть отец моего Степы. Те же светлые волосы, но с сединой на висках, те же серо-голубые глаза, хитрая улыбка с ямочками.

– Добрый день, - поздоровался мужчина. – Я Герман Александрович Карасёв, отец этого оболтуса. Вы Майя?

Степа закатил глаза, а Ник спрятал улыбку.

– Здравствуйте, - поздоровалась я и покраснела. Не готова я к знакомству с родителями. И даже если бы это случилось в будущем, никогда б не подумала, что это будет в больнице. Про мой внешний вид и говорить не стоит.

– Рад с тобой познакомиться, хоть и при таких неприятных обстоятельствах. Можешь звать меня просто Герман, - подмигнул отец Степы и прикрыл дверь. – Я бы с радостью познакомился поближе, но времени нет. Жаль, конечно. А теперь о делах. Майя, что ты будешь делать дальше? Ты в больнице и по прогнозу врачей выписать тебя смогут только через неделю. Твою сестру задержали на вокзале и временно заключили под стражу. Эм… скажем так, долго ее бы не продержали там без твоего заявления… Но твое заявление у них есть.

– Как? Я ничего не писала… - была шокирована я. – Вот почему тетя кричала и просила ее пропустить. Но как? Я же в больнице была…

– Сейчас это не так важно, - сказал Степа и присел ко мне на край кровати. Ник, который до сих пор держал меня за руку, фыркнул и скривился.