– Я… не знаю, - вздохнула я и прикрыла глаза. Слишком много событий для меня одной.
– Как следует подумай о том, что ты хочешь. Не от своей семьи, а от себя самой. Какой ты видишь свою жизнь в дальнейшем? Точнее не так… Какой ты ХОЧЕШЬ видеть свою жизнь в будущем?
– Все слишком сложно, и мне нужно поговорить с бабушкой. Да и тетя Света не отстанет. И мне бы скорее вернуться на учебу и… Карина, наверное, раскаивается? – посмотрела с надеждой на Карасева-старшего.
– Тссс. Знаю, сложно так сразу, но нужно принять решение. Твоя сестра Карина поступила не просто плохо. Она нарушила закон.
– Я подумаю, - перебила я Германа Александровича. Не красиво, но их давление меня угнетает. Как они представляют все это?
– Хм, Майя, просто помни, что они тебя не жалели, - хлопнул в ладоши отец Степы и попрощавшись с нами, ушел.
Я сидела и думала над всем, что на меня свалилось. В голове мысли путались и решения не находилось.
– Я вас оставлю, - прошептал Ник. Видимо я так загрузилась, что потерялась во времени. – Завтра заеду. Привезти что-то?
– Нет, спасибо, - ответил за меня Степа и вышел проводить Ника.
Я откинулась на подушки и закрыла глаза. Голова немного болела, глаза резало от света, а сломанная рука дико чесалась.
– О чем ты так усердно думаешь? – спросил Степа и скинув кроссовки, забрался на кровать ко мне. Чуть отодвинулась, чтобы Степа мог лечь и положила голову ему на плечо.
– О Карине. До сих пор понять не могу что на нее нашло.
– Отец прав. Она опасна и для тебя, и для общества. И просто так эту ситуацию нельзя замять.
– Тяжело выбрать сторону, когда это твой родной человек, понимаешь? Да, она меня не любила, часто задевала, смеялась и издевалась, распускала про меня сплетни, чмырила в школе… Но ее вины тоже нет.
– Чего?! – возмутился Степа и положил ладонь мне на лоб. – Ах, да! У тебя же сотрясение мозга. Из-за Карины, кстати.
– С самого детства Карина росла в такой среде, где ненависть и презрение ко мне были чем-то обыденным. Она брала пример со своей матери, подражала ей и делала все, чтобы ее порадовать. У каждого из них своя норма жизни. Вот и для Карины унижать и ни во что меня не ставить было нормой. Как человек, который вырос в таких условиях, мог сохранить в себе человечность и доброту?
– Но ты же смогла, - отметил Степа и поцеловал меня в висок. – Карина могла выбрать кучу других вариантов, как тебя задеть или достать. Но пришла она в твою комнату, когда ты была одна. Устроила там разборки и сорвалась. Если хочешь, скажу красиво: сердце Карины захватила тьма. Одержимая, захваченная ненавистью и завистью, она пришла к тебе, и не сдержала злобы.
– Дурак, - улыбнулась я и все-таки согласилась со Степой. Карина и правда могла придумать как меня в очередной раз унизить. Но зависть и ненависть привели ее ко мне, а дальше она просто-напросто сорвалась. Отрезала мне волосы, раскромсала толстовку, била меня и сил не жалела.
– Как ты жила все это время? Видел я твою тетку… Та еще змеюка.
– Обычно жила. Я привыкла и другого не видела. Это была моя… норма. В детве я еще не понимала, почему Карина зовет тетю Свету мамой, а мне нельзя. Не понимала, почему клубничный йогурт только для Карины. Не понимала, почему Карине можно ходить на танцы, а мне нет… Но чем взрослее становилась, тем больше вникала в суть. Я была ненужным элементом в семье Ерошиных. Иногда я спрашивала бабушку зачем они меня взяли, если я так мешаюсь? А бабушка плакала, гладила меня по голове и… и на следующий день я получала оплеуху от тетки. Раз, два, три и я больше не жаловалась.
– Твари, - прорычал Степа, крепче обнимая меня.
– Не злись так, Степ. Некоторые живут хуже. У меня была крыша над головой, еда и одежда, лекарства. Я была относительно свободной. А когда родился младший брат Ярослав, от меня почти отстали. Да и я стала взрослее и меня прикрепили к домашним делам. Так и жила. Закончила школу, смогла сама поступить в крутой универ, переехать.
– Разве тебе не хотелось… ну чтобы было как у всех?
– Хотелось, конечно, когда старше стала. Но опять же, ты судишь со своей колокольни. Ты изначально рос в нормальной среде. Ты мог выбрать какие кроссовки тебе покупать? Мог написать письмо Деду Морозу и попросить железную дорогу? Мог закапризничать и вместо пресной каши съесть омлет, например? Каждая семья – отдельная ячейка. В моей таких понятий как «выбор» и «хочу» не было.
– Ягодка моя, мне жаль.
– Не нужно, Степ. Я поступила в универ и думала, что начну жить так, как хочу. И у меня почти получилось, но «воспитание» тетки сказывалось на моем поведении.
– Поэтому ты постоянно твердила, что тебе нельзя?
– Да, я боялась. И еще моя мать… Не хотела повторить ее судьбу. А потом влюбилась, позволила себе быть смелой и вот…
– Ты не повторишь ее судьбу, ягодка. У тебя есть я. Бабушка. А еще… Ник и родной отец.
– Какой он? – спросила, но чувствовала, что сил осталось мало. Нервный день, много событий и новостей.
– Думаю, что скоро узнаешь. Отдыхай, ягодка. Я буду рядом.
Глава 34
Степан
Всю ночь я провел в больнице. И как бы я не хотел спать рядом с Майей, ей нужен комфорт. Пришлось попросить персонал привезти еще одну кровать.
Такая злость брала на эту Карину, когда смотрел на свою ягодку. Синяки на лице стали темно-синими, губа разбита, на руке гипс, а волосы… Ее длинные локоны, что я так любил пропускать через пальцы, теперь топорщились забавными неровными кудряшками. Убил бы суку-Карину!
Когда Майя поделилась воспоминаниями из детства, я озверел. Как так можно с маленьким ребенком? Она же… тоже человек. И не левая девочка, а родная кровь. Куда смотрела ее бабушка, которая ее так любит? Я нихера не понимаю в этой жизни!
«Покурим?»- пришло сообщение от Ника. Посмотрел на спящую под препаратами Майю и тихо вышел из палаты, прихватив пачку сигарет и зажигалку.
Шел темными коридорами, спустился на первый этаж, где сидел сонный охранник. Отец заранее обеспокоился пропусками, и я помахал синим бейджиком. Если бы не положение моего отца и Фирсова, хер бы я смог ночевать в больнице вместе с ягодкой.
– Ты из Африки шел? – возмутился Ник, сидящий на скамейке в специально отведенном месте для курящих.
– А ты время видел? Два часа ночи! – плюхнулся я рядом и закурил. – Не спиться?
– Нет. Устал как собака, а сон не идет. Вот я и… Как Майя?
– Уснула после обеда, затем покушала и опять уснула. А потом медсестра мне сказала, что они в капельницу седативного добавляют, - усмехнулся я и посмотрел на Ника. Друг выглядел уставшим и подавленным.
– Знаешь, это странно – осознавать, что у меня есть сестра. И я рад, но совершенно дезориентирован. А отец вообще с катушек слетел.
– Как он? – спросил я Ника и затаил дыхание. Я любил дядю Пашу, но теперь-то он не просто друг семьи, а отец моей ягодки. И как мы будем делить ее время и внимание еще не понятно.
– Уехал в Самару за бабушкой Майи. К утру должен привезти ее в эту клинику.
– Умно. Так он и к Майе подмажется, и баллы в глазах бабули заработает, - язвительно заметил я.
– Мы хотим предложить Майе и ее бабушке переехать к нам. Дом большой, им места хватит. А у нас будет возможность ближе узнать Майю. Не знаю пока, как это будет.
– Я хотел забрать Маю к себе после выписки. И очень надеюсь, что она согласиться, - затянулся я сигаретой и пятой точкой чувствовал, что сейчас поругаемся.
– А ты не спешишь? Сколько вы вместе? Две недели как знакомы…
– Вы вообще про нее узнали вчера. А Майя моя девушка.
– Бля, Карась, серьёзно? У тебя сколько родственников? Ты до 14 лет жил в полной семье, у тебя есть два дедушки и две бабушки, а еще дядька с семьей. А мы… мы с отцом абсолютно одни. Отец детдомовский, моя мать умерла, я всегда был единственным и… думаешь не мечтал о нормальной семье? О любящей матери, о братьях и сестрах?
