Майя

– Майка, ты где? – слышала я крик тети со двора и еле сдерживала себя, чтобы не ответить грубо. – Паскуда такая…

Паскуда – это я. А еще приблуда, приемыш, свинота, оборванка… продолжать можно бесконечно. Давно уже привыкла к оскорблениям в свой адрес. И самое обидно, что шли эти оскорбления от родной тетки.

– Где я могу быть?! Ты же сама сказала мне вычистить курятник! – крикнула в ответ и шмыгнула носом. Вокруг меня одно дерьмо. В прямом и переносном смыслах. Как же я хочу скорее уехать от сюда! Это село, этот дом, хозяйство, люди, и даже моя семья изрядно меня вымотали.

А все из-за того, что я подкидыш. Хотя на самом деле я просто брошенный ребенок. 18 лет назад моя мать привезла новорожденную дочь к своим родителям и бросила.

По рассказам бабушки, женщина, родившая меня, приехала одним летним вечером, долго плакала, рассказывала печальную историю о том, как какой-то столичный хлыщ поигрался с деревенской девкой и бросил ее, как только узнал о беременности. Аборт было делать поздно, матери пришлось рожать. Ей и самой на тот момент 19 лет было, и как тащить на себе маленькое дитя она не представляла.

Бабушка моя ее тогда успокаивала, говорила мол вырастим, что слезы понапрасну лить. Дед хоть и был зол, но помощь предлагал и от дочери с внучкой отказываться не собирался.

И дедушка, и бабушка все свои деньги отдали, чтобы хоть пеленок и распашонок купить. Мать тогда вроде успокоилась, благодарила бабушку и деда, а на утро… просто исчезла с деньгами. А меня забыла, наверное. Ни записки, ни звоночка с тех пор от нее нет. Где она? Кто она? Жива ли? И почему просто бросила меня? На эти вопросы ни у меня, ни у семьи ответов нет.

Вот я и осталась одна на попечении бабушки, дедушки и их первой дочери. Тетя Света старше моей матери на 5 лет. Они сестры, но по словам бабушки с мамой никогда особо близки не были. Когда меня бросили, тетка уже была замужем за дядькой Иваном. У них даже годовалая дочка была. Так и жили все в одном большом доме.

Бабушка тогда еще работала в сельсовете, дедушка в колхозе. Тетя Света была без образования и работала дояркой на молокозаводе, а дядька Иван перебивался подработками то тут, то там.

Меня не бросали, кормили, поили, в школу собирали, жизни учили – на том и спасибо. А то, что ненавидели, постоянно шпыняли и обзывали – так это когда бабушка не видела. В целом не скажу, что жизнь моя была ужасна. Все базовые потребности мне закрывали. Но любовь, тепло и заботу я получала только от бабули. Дедушку плохо помню, он умер, когда мне было лет 6.

Что касается тетки и ее семьи… мне кажется, она меня ненавидит именно из-за матери. Что-то было такое в их сестринских отношениях, что не дает тетке покоя. Вот она и отыгрывается на мне. Тетя Света вполне нормальная и дочь, и мать, и жена. Она хорошо относиться к бабушке, любит дядь Ивана, а в своих детях души не чает. Только я для нее источник раздражения и девочка для битья.

– Пошевеливайся там. Сейчас коров пригонят на обеденную дойку, – продолжала кричать тетка. Я лишь закатила глаза, успокаивая себя тем, что скоро отсюда уеду.

В прошлом месяце я стала совершеннолетней. А еще я с отличием закончила школу и хорошо сдала выпускные экзамены. И все это дало мне хорошие шансы на поступление в столичный ВУЗ.

Тетка еще не знает о моем поступлении и скором отъезде. Бабушка мне строго-настрого запретила сообщать всем, чтобы палки в колеса не вставляли. Бабуля моя прекрасно видела отношения всей семьи ко мне, но сделать ничего не могла. Только плакала украдкой и головой качала.

– А Карина не может подоить корову? – спросила я тетку, выходя из курятника с полным ведром помета. – Я тут еще не закончила.

– Так быстрее работать надо, а не в облаках витать! – злилась тетя. Она сидела на крыльце дома и чистила картошку. Высокая, статная и когда-то красивая женщина сейчас выглядела лет на 55-60. Деревенская жизнь ее не щадила, да и она сама мало за собой следила. А отсюда и лишний вес, и глубокие морщины на лице, и проблемы со здоровьем. – Ты как мать твоя бестолковая! Ничего делать не умеешь.

Я уже не обращала внимания на словесный понос. Просто прошла к бочкам и опустошила ведро. Работы у меня и правда много.

– Ишь что удумала, свинота! Каринка моя отдыхать приехала. Она учиться, сутками над книгами сидит, - причитала тетка, когда я проходила мимо нее с пустым ведром. – Не то, что мать твоя! Нагуляла и в подоле принесла… Каринка моя умница, красавица… старается девочка…

«Ага, старается. На сеновале с Петькой она старается», – хотелось высказать тетке, но я прикусила язык. Для нее Каринка – свет в оконце. Любимая дочь, кровиночка. Вот она слепо и верит своей дочурке.

Каринка – моя двоюродная сестра. Старше меня на год, и соответственно поступила в университет раньше. Экзамены она сдала с горем пополам, но в ВУЗ ее зачислили. И не куда-то, а в Москву. Не знаю, как у нее получилось, но тетка этим фактом очень гордилась и на все село каждый раз хвалилась о Каринке.

Весь прошлый год двоюродной сестрицы не было, жила она в Москве в общежитии, приезжала редко и только на каникулы. А я и рада была. Минус один змееныш в нашем гадюшнике. Еще брат был, но он как-то спокойнее ко мне относился.

Каринка может и хорошая девка, да только видела с детства отношение ко мне и подражала взрослым родителям. Начиналось все с мелких пакостей типа разорвать мою раскраску, завязать мне узлом шнурки на кроссовках, ленты для волос порезать. В школе стало сложнее. Я училась хорошо, быстро схватывала на лету, была победительницей всевозможных олимпиад, гордостью школы. А у Каринки всегда были проблемы с вниманием, уж очень она рассеянная. И вместо учебы была сконцентрирована на подружках, на гулянках, на мальчиках. Так возникла зависть.

Уже в старших классах, когда мы обе стали взрослеть, появилась неприкрытая ненависть. Не скажу, что я была красавицей, но себе я нравилась. А вот Каринка вечно меня подкалывала, чмырила и обзывала при всех, понижая мою самооценку с каждым годом все ниже и ниже. Мол ростом я не вышла, и фигура у меня безобразная, и сиськи большие выменем висеть будут, и жопа больно жирна. Но это все цветочки.

А вот ягодки были впереди… Помимо постоянных издевательств над моей внешностью, Каринка принижала меня тем, что я необразованная клуша. Ну куда мне было до нее? Каринку с детства водили в наш сельский дом культуры на танцы, на рисование. Каринке даже репетиторов нанимали, тянули ее за уши постоянно. Я же просто сидела дома, училась и помогала с ранних лет по хозяйству. Как говорила тетка, денег на меня нет. Бабушка возмущалась тогда, но тетка настояла. Помню, какой скандал был!

Однако все это не помешало мне, необразованной клуше, закончить школу с отличием и самой поступить в лучший столичный ВУЗ. И если тетка с Каринкой об этом узнают, их точно Кондратий хватит.

Знаю, что тетка рассчитывает, что я и дальше буду с ними жить, хозяйство на себе тянуть, по дому помогать. Мне даже место в коровниках уже подыскали, дояркой устроят, как только урожай соберем. И абсолютно никого не волновало хочу я этого или нет. У нас в семье вообще было не принято интересоваться моим мнением.

Я вычистила курятник и вышла во двор. В чане с водой помыла руки, сполоснула лицо от пота и перевязала косынку на голове, чтобы волосы не лезли в глаза. На крыльце увидела Каринку. Она стояла рядом с теткой, пила чай и что-то заливала той в уши. Наверняка рассказывала, как устала в городе, как хорошо дома, как она всех любит и скучает. Оттого и гуляет в волю, пока снова учеба не началась. Ага, и спит до обеда, чтобы силушки набраться. Бедненькая!

– О, клуша наша идет! – заметила меня сестрица и хитро улыбнулась. Ну точно что-то задумала. – Майка, а ты панкейки печь умеешь?

– Нет, - буркнула я и поспешила открыть ворота нашей корове Южке. На обеденную дойку пригнали скотину с пастбищ.