Маргарита осознала, что вскоре Павел потеряет все: и деньги, и статус, и влияние. Ей с трудом удалось выбраться из деревни, учеба в городе давалась сложно, а тех копеек, что высылали родители едва хватало на еду. Девушка желала сытой и богатой жизни. И все почти получилось, когда она встретила Павла. Даже забеременела от него, чтобы привязать мужчину к себе. Но потом Павел огорошил ее новостью о выходе из банды. Он наивно полагал, что Маргарита искренне его любит и пойдет с ним до конца. И когда женщина была на грани отчаяния, появился новый персонаж – лучший друг Павла и его правая рука в банде.

Анатолий и Павел дружили еще с детского дома. И если Павел был умен и рассудителен, то Анатолий славился хитростью и изворотливостью. Когда Павел отослал Маргариту подальше, чтобы уберечь, Рита придумала новый план. Она обаяла Анатолия, изо дня в день внушала ему, что разлюбила Павла, что очень боится, а Анатолий… повелся. Он влюбился в Риту, но ребенка друга принимать не хотел. Уже когда подходил срок родов, Анатолий предложил Маргарите подставить Павла, обокрасть и уехать.

Так и произошло. В один жаркий июльский день на телефон Павла поступил звонок. Маргарита плакала, орала и билась в истерике, обвиняя его в том, что ребенок родился мертвым. Это был сокрушительный удар по Павлу. Мужчина так сильно переживал, горевал, страдал, что совершал одну ошибку за другой. Дела шли отвратительно, полиция копала под банду, его люди были растеряны, а сам главарь подавлен.

В один из дней Маргарита не вышла на связь, а лучший друг пропал. В этот же день со счета Павла были сняты почти все деньги, а в самого мужчину стреляли. После двух месяцев в больнице Павла арестовали. Ему светил большой срок, но доказательства были косвенные, а адвокаты работали отлично. Так Павел отсидел год.

Вернулся, забрал сына, начал жизнь с нуля. Он долго не мог забыть Маргариту, искал ее, но тщетно. Спустя годы он узнал о двойном предательстве, но для мести было слишком поздно. Да и не хотел Павел марать руки ради людей, которых когда-то считал самыми близкими и надежными.

С тех пор Павел зарекся никогда не заводить семью, никогда не влюбляться, никого не подпускать настолько близко. Только усердная работа, воспитание сына, бизнес.

И спустя 18 лет такое событие – его ребенок не умер. Очередная ложь Маргариты в этот раз полностью уничтожила все теплое, что хранил мужчина в памяти о бывшей женщине. Он думал, что время для мести прошло? Нет, он отомстит и за себя, и за дочь, жизнь которой прошла без отца.

Павел уже дал задания своим людям искать Маргариту Костеркову. Он давно отошел от дел, но эту суку хотел прибить лично. Посмотреть ей в глаза, получить ответы на вопросы, а потом затолкать в нее пять миллионов рублей и бросить подыхать где-нибудь в лесу. Эта тварь, которая смогла бросить своего ребенка, предать и его, и семью, обмануть, уничтожить… Она не заслуживает прощения. Только не от Павла.

Степан

– Ты где? – спрашивал Ник по телефону, пока я сидел в тачке и ждал Майю. Девушки не было уже минут 40, и я успел позвонить отцу и предупредить насчет Фирсова-старшего. Не то, чтобы я жаловался, но без отца справиться с ним не смогу. Дядя Паша слишком непредсказуем и силен.

– Майя в салоне, я жду. Нам к следователю нужно через час, - поделился я планами с другом. – А потом думаю вывезти ягодку в ТЦ, закупиться домой всякими мелочами. И ей будет чем заняться, и мне в кайф ее порадовать.

– Я дал ей денег, - признался Ник. – Подумал, что так ей будет проще.

– Она мне рассказала. Но я думаю, что за месяц-два она приживется и будет спокойно брать деньги у меня. Мы все-таки живем вместе, - искренне радовался я.

– Не просри все. А то я тебя знаю, - посмеялся Ник, а я закатил глаза. Я и сам немного переживал, ведь это мои первые серьезные отношения. И мне еще многое предстоит узнать, освоить. Все-таки жить отдельно от отца, да еще с девушкой для меня в новинку. Большая ответственность и все такое.

– Ты меня слышишь? Я подъеду к вам в отделение, если успею. Вдруг Майе будет нужна поддержка, - говорил Ник. – Заеду к заводчику, как ты просил.

– Я уже выбрал щенка, все оплатил. Нужно только забрать. И пусть этот мохнатый пока у тебя побудет, вечером зайду, заберу.

– О, кажется Майя проболталась о моем новом доме? – рассмеялся Ник.

– Было ожидаемо, что ты станешь нашим соседом. Я не дурак и понял зачем ты спрашивал адрес моей хаты, - посмеялся я в ответ. Даже хорошо, что Ник будет жить в соседней квартире. Так будет лучше для ягодки, ведь ей нужно наладить отношения с братом. Да и мне хорошо, потому что буду знать, что девочка моя под присмотром.

– Тогда я за псом, потом подъеду. Удачи!

Спустя еще минут 40 в машину залезла счастливая ягодка. Волосы ее стали выглядеть намного лучше, пряди были одной длинны и завиты крупными волнами. Кажется, что такая стрижка называется каре. Поморщился, вспоминая длинные локоны Майи. Нет, она мне нравилась любой, но ее волосы я любил. А теперь…

– Мне идет? – спросила сияющая ягодка, закрывая дверь. Девушка повертела головой и здоровой рукой поправила прическу. – Так непривычно, но легко. Да и после стрижки не так страшно, как было до.

– Ты очень красивая, ягодка моя, - поцеловал я девушку и как-то увлекся. Перетащил ее к себе на колени и умудрился не задеть ее загипсованную руку. – Моя девочка, моя красавица…

– Степ, - краснела Майя, но обнимала меня в ответ. – Мы в машине посреди города стоим. Не надо…

– Тачка наглухо тонированная, Май, - простонал я, но сам понимал, что здесь не место и не время совращать мою ягодку. – Поехали в отделение, тут недалеко. Мы уже опаздываем.

Пересадил Майю на пассажирское сидение, помог с ремнем безопасности и двинул в сторону полиции. Переживал, что Майя расчувствуется, расплачется, пожалеет сестру. Я был против того, чтобы Карину отпустили, но зная наивность и доброту Майи… Моя девочка захочет забрать заявление, уверен на все сто.

В полиции нас уже ждали. Я не был удивлен, догадывался, что у Фирсова и здесь связи. Мне даже разрешили присутствовать на допросе, где Майя бледнела, краснела, плакала и постоянно меняла показания. И мне, и следователю было понятно – Майя выгораживает сестру, пытается ее оправдать. Спустя часа полтора Майя выдохлась, устала, эмоционально истощилась. После вопроса о том, можно ли забрать заявление, следак нахмурился, взял сотовый и вышел из кабинета.

– Май, ты уверена? Понимаешь, что твоя сестра не просто тебя толкнула? Она причинила серьезный вред твоему здоровью.

– Да, знаю. Я больше отца боюсь, - призналась Майя. – Сегодня утром он был так рассержен, а его слова не пустой треп. Думаю, что при своих связах и положении Павел может навредить Карине и тетушке еще больше.

– Не понимаю, почему ты за них волнуешься… Серьезно, Май? Они издевались над тобой, унижали, постоянно оскорбляли, а ты…

– Мне бабушку жалко, Степ. Сам подумай, тетя Света ее дочь, а Карина такая же внучка. Для нее нет разницы, кто виноват. Ее материнское сердце болит и кровоточит. Что с ней будет, когда Карине вынесут приговор?

– Она тебя избила, Май. Твоя сестра неадекватная, ей лечиться надо! – не выдержал я и повысил голос. Бесила эта наивность и бессмысленная доброта. Нет, доброта и наивность не плохие качества, но все должно быть уравновешенно справедливостью и здравым смыслом.

– Майя Семеновна, заявление вы забрать можете, - зашел в кабинет следователь. – Вашу родственницу отпустят к вечеру. Нужно только подписать бумаги.

Я был недоволен, но молчал. Чувствовал, что Майя совершает ошибку, но мое мнение она не учитывала, а прислушиваться не хотела. Это задевало меня, коробило изнутри. Я уже сам начал придумывать планы мести, ибо не собирался спускать с рук этой сучке избиение моей девушки.

Пока Майя подписывала все бумаги, написал Нику, что мы освободились. Друг не ответил, сообщение даже не прочитал, а значит он еще занят.