Диогену, конечно, хотелось заработать, но хорошенькая девушка волновала его сейчас куда больше, чем горсть серебра. Особенно после вчерашнего разочарования.

Потому очередной покупатель только раздражал Луция. Он пробыл совсем немного в лавке, но успел рассказать Диогену о себе, о том, что на склоне лет накопил, наконец, на землю. Всю жизнь прожил в городах, промышлял мелкой торговлей и о сельском хозяйстве не имел ни малейшего понятия. Потому решил сначала изучить труды знатоков, а уж потом приступать к обустройству.

— Пожалуй, этого мне хватит, — задумчиво сказал он. Перед ним лежало «Сельское хозяйство» Теренция Варрона, все три книги, — или нет, не хватит. Пожалуй, без Вергилия не обойтись. Есть у тебя «Георгики»?

— Есть, все четыре свитка в наличии. Сейчас будешь платить или позже зайдёшь?

— Наверное, мне все четыре не надо, — размышлял вслух покупатель, — возьму который о разведении пчёл. Об этом я ничего не знаю, но пасека мне нужна. Возьму только её!

Диоген поднялся, сходил за свитком. За спиной что-то упало. Он обернулся. Это Миррина обронила веник из перьев. Он подмигнул девушке, а она в шутку сделала такое тоскливое лицо, будто ждёт Диогена целую вечность.

Пока они перемигивались, покупатель передумал.

— Не знаю, зачем мне пасека. Пчёлы — это сложно, говорят, у них бывает мор. Нет, наверное, возьму только про домашний скот. Хотя нет, как я могу рассчитывать, что справлюсь с овцами и коровами, если не смогу совладать с ульем пчёл? Возьму обе. Или не брать?

Диогену невыносимо хотелось вытолкать уже занудного землевладельца. Но нельзя, пришлось терпеть дальше.

— Нет, обе возьму. Ну, и ещё третью, о кустах и деревьях. Там рисунки есть, чтобы я различил один сорт фруктовых деревьев от другого?

— Нет, конечно. Откуда там могут быть картинки? — удивился Диоген, — уважаемый, может тебе лучше найти для поместья хорошего управляющего?

— Денег мало. Едва на домик и земельку хватило. К тому же, за виликом тоже присматривать придётся. А если я сам не пойму, как смогу отдавать ему распоряжения? Давай мне все четыре — о пчёлах, о скоте, о кустах и о погоде. Погода — это главное!

Диоген успел в уме пересчитать, сколько он заработает на незадачливом землевладельце. Хватит заплатить за приличный ужин и хорошее вино. Да ещё на подарок для Миррины останется. Потому улыбался ему уже не через силу.

Едва покупатель вышел на улицу, Миррина тут же выглянула из-за скалара со свитками.

— Запирай лавку быстрей! А то они до вечера будут идти!

Диоген запер двери. Миррина тут же уселась ему на колени, обмахивая Диогена метлой, словно опахалом.

— Как насчёт того, чтобы сегодня вечером полюбоваться закатом? — произнёс он с улыбкой, — из окна моей комнаты открывается такой отличный вид!

— На перистиль и крышу напротив? — улыбнулась она в ответ.

— Зато на стене забавная роспись! Приходи, не пожалеешь!

— Ты обещаешь, что не пожалею? — хитро прищурилась Миррина, — тогда приду!

Она вскочила. Диоген хотел её по заду шлёпнуть, но не успел. Миррина оказалась куда проворнее, и выбежала во внутренние двери.

Что же, рыбка попалась в сеть. Не беда, что мелкая. С чего-то надо начинать.

Диоген отправился готовиться к свиданию. Миррина должна была стать первой гостьей в его новом доме. Ему досталась неплохая комната, и довольно приметная. На стене действительно была незаконченная роспись. Просто пару лет назад её снимал художник, который расписывал по заказу дома. А стену в инсуле он использовал для набросков. Теперь там красовался милый сельский вид и красивая девушка с кувшином. Во всяком случае, если внимательно присмотреться к незаконченному рисунку.

Диоген отправился к себе, по дороге купил подарок для Миррины и вина. Следом он собирался заглянуть в соседнюю лавку, где торговали фруктами. Но не успел войти, как увидел мальчишку, который окликнул его:

— Ты Диоген, управляющий Софроники? Тебе просили передать.

Он сунул Луцию в руки скрученный листок папируса с ладонь размером.

Что за спешность? Диоген развернул записку, прочитал наскоро начерченные слова и расстроился.

Похоже, планы на вечер меняются. Придётся возвращаться в дом Софроники.

— Дядя Тзир⁈ Как ты тут очутился?

Немолодой коренастый бородач с седыми прядями в чёрных волосах и серебряным кольцом в ухе, приложил палец к губам.

— Малыш, хвала Сабазию, наконец-то! Наконец-то нашёл! — проговорил он шёпотом, с трудом сдерживая ликование.

Он опустился перед Дарсой на колени и сгрёб его в объятья. Мальчик зарылся лицом в пахнущую дымом безрукавку из овчины и едва не треснулся лбом о нечто длинное, висевшее за спиной Тзира и завёрнутое в холстину.

Тзир Скрета стиснул Дарсу так, что у того перехватило дыхание. Потом оторвался и посмотрел ему в глаза. На лице мальчика отразился целый калейдоскоп чувств, удивление и восторг, а по щекам моментально побежали слёзы.

— Ты жив… — прошептал Тзир, — я почти отчаялся…

Он огляделся. В термополии никого не было. Афанасий куда-то отлучился.

— Нам надо уходить.

На лице Дарсы отразилось недоумение.

— Уходить? Почему?

— Мы возвращаемся домой.

— Домой⁈ — радость и… сомнение в голосе.

Но ведь дома нет. И мамы нет. И Меды. И Бергея. Куда возвращаться?

Дарса помотал головой.

— Но… я не могу.

— Они сделали тебя рабом? — Тзир откинул волосы со лба мальчика, взглянул на запястья, быстро задрал рукава туники и осмотрел плечи, — хотел бы я, чтобы эти ублюдки заплатили сполна. Но надо уходить.

Голос его звучал низко, как звериный рык.

— Н-нет… — Дарса помотал головой сильнее, — я не могу! А как же Палемон? И Ксенофонт? Я не могу без них!

Тзир нахмурился. Уговаривать отрока он не собирался. Встал и просто потянул его за руку к выходу. Дарса упёрся.

— Ну что за глупости? — повысил голос Тзир.

— Нет! — Дарса начал вырываться.

— Отпусти-ка его, — голос Палемона, возникшего на пороге термополия, прозвучал очень спокойно.

— Ты кто? Уйди с дороги, это не твоё дело!

— Отпусти мальчика. Это моё дело.

Тзир был опытнейшим воином, и сразу прочитал исходящую от Палемона опасность, хотя тот стоял перед ним без оружия. Сразу увидел — разговоры тут излишни.

— Мальчик мой. Уйди с дороги, — Тзир без суеты снял через голову висевший за спиной длинный свёрток. Дёрнул за шнурок, и откинул холстину.

Палемон хмыкнул, увидев дакийский фалькс.

Скрета повторил:

— Это не твоё дело, парень. Пропусти нас. У меня пока нет причин убивать тебя, но я это сделаю, если не уйдёшь с дороги.

— Отпусти мальчика.

Больше Тзир ничего не сказал, мягко толкнул Дарсу в грудь назад, перехватил фалькс двумя руками, поднял над головой и шагнул вперёд, одновременно нанося удар.

— Не надо! — закричал Дарса.

Палемон легко уклонился, вписался в движение старого воина, перехватил его руки, развернул и уронил спиной на скамейку. Фалькс отобрал. Но через мгновение получил ногой по лицу и отшатнулся.

Тзир скатился на пол, вскочил. В его руках блеснул длинный нож.

— Палемон, это друг! — снова крикнул Дарса.

Помощник доктора скосил взгляд в его сторону, отбросил фалькс и схватил ближайшую скамейку, в которую через мгновение вонзился нож Тзира, не сумевший добраться до потрохов Палемона.

Скрета ударил ещё дважды, каждый раз в дерево, увернулся от скамейки, чуть не прилетевшей ему в лицо. Палемон тоже понял, что противник это очень серьёзный. Поначалу ошибся, недооценил здоровяка, но теперь успевал.

— Пожа-а-алуйста-а-а! — ревел Дарса, забившись в угол.

Софроника вложила ленточку и закрыла книгу. Хорошо, что люди додумались делать кодексы. Теперь не приходится каждый раз разворачивать свиток, выискивать, на чём остановилась. А так очень удобно, да ещё и изящно. Заложишь прочитанную страницу шёлковой ленточкой и любуешься, как прелестно это выглядит со стороны.