Лонгин покачал головой.

— Вот так запросто Гней его завалил? В кастелле полсотни человек не смогли, а Балабол у нас прямо Геркулес?

— Он был в человеческом облике, — пожал плечами Марциал, — может так он не сильнее обычного человека.

— А если не выжил, зачем тогда зря гоняешь Сальвия по лесам? Ведь с тех самых пор мы о ликантропе не слышали.

Бесс фыркнул, обозначая полное и безоговорочное согласие с Титом Флавием.

— Гора, Тит, — возразил Марциал, — нужно найти её. От коматов мне удалось узнать, что, якобы, сидит там некий жрец и вот он-то ликантропов и пестует.

— Их ещё и несколько? — удивился Тит.

— Не знаю.

Лонгин поёжился, припомнив кастелл бревков.

— Ты вспомни, Гай, как он нас отделал. Один. А если несколько? У тебя сколько людей его ищет?

— Тридцать человек здесь, — ответил Марциал, — и столько же в Колонии Ульпии.

— Нас в кастелле было больше.

— Вас он застал врасплох. И там был так себе состав. А здесь у меня отборные бойцы. С четырёх легионов сведены.

— Ну-ну…

— Сомневаешься?

Тит не ответил. Они подошли к воротам и поднялись на башню.

Снаружи обнаружилось нечто, давно в этих краях невиданное — в Апул пожаловали сарматы. Роксоланы. Не меньше полусотни. Все, разумеется, верхами, да ещё и с заводными конями. Несколько кибиток и даже стадо овец, десятка два голов.

— Однако… — пробормотал Марциал. Он повернулся к легионерам-часовым и спросил, — оповестили префекта?

— Так точно! — ответил опцион, командир охранения.

Марциал огляделся — да, обе дежурных центурии в полном вооружении выстраивались внутри лагеря возле ворот. Из-за угла одного из бараков появился сам префект, Ульпий Аполлинарий со свитой.

Марциал не стал его ждать, перегнулся через стену и громко спросил:

— Кто такие?

— Мы — друзья Рима! — ответил один из варваров на недурной латыни и потряс каким-то папирусом.

— Чего хотите?

— Просто проехать! У нас подорожная от наместника Мёзии! Мы мирно едем и никому не повредим!

На башню поднялся префект и Гай Целий в нескольких словах, лаконично и понятно, как только он один и умел, обрисовал, что происходит.

— Куда едете? — спросил Ульпий Аполлинарий у варваров.

— На запад! Через Дакию короче!

— А что за дела у вас на западе? Там ваши не кочуют.

— Совсем-то наши не кочуют, — согласился варвар, — а не совсем наши есть!

— И зачем едете к этим самым «не совсем вашим»?

— В гости! — ответил варвар.

— В гости? — удивился префект.

— Ага! — заулыбался сармат. Несколько его соплеменников тоже оскалились.

Полсотни степняков. Едут через горы и гонят стадо. Ну не в набег же собрались? И не совсем же дураки безобразничать прямо возле лагеря легиона?

Префект выглядел не слишком озабоченным возможной опасностью от варваров, а Марциала больше обеспокоило то, что роксоланы доехали до самого Апула и никто из отдалённых дозоров не предупредил. Это он сразу же и высказал Аполлинарию.

— Было предупреждение, что едут, — возразил тот, — ещё до твоего появления.

— Почему мне не сказал?

— Их же немного. И намерений дурных не видать.

Марциал недовольно покачал головой. Для него неважных мелочей не существовало, но префект, да и многие другие начальники в Дакии в последние месяцы немало расслабились. Лонгин подумал, что префекта, как видно, мальчишки с луками, которых ловит Сальвий, вообще не беспокоят.

Тит переводил взгляд с одного степняка на другого и выделил среди них молодую девушку. Одета она была, разумеется, по-варварски, но сразу видно — не бедно. И белая лошадь золотыми побрякушками украшена, да и сама девица в серьгах, браслетах да с тяжёлой пекторалью на груди. И при этом к поясу подвешены сарматский длинный меч с кольцом вместо яблока, и лук в горите.

Девушка держалась рядом с дородным мужчиной, что взирал на римлян спокойно и будто даже свысока, хотя как у него так получалось, глядя снизу вверх, Тит не мог понять. Был сей варвар немолод, но ещё и не слишком стар. Одет, пожалуй, лучше других. Особенно выделялась украшенная золотыми заклёпками ярко-красная островерхая шапка.

— Кто главный у вас? — спросил Гай Целий.

— Вот! — варвар, знавший латынь, повернулся к этому самому мужу в красной шапке, — перед тобой сильномогучий царь Сусаг, сын Вараза!

Аполлинарий и Марциал переглянулись.

— Ишь ты, какие люди… — пробормотал префект.

— Надо побеседовать, — предложил Марциал, — когда ещё такая возможность представится.

Префект кивнул.

— Что вы намерены делать в Апуле? — спросил Гай Целий, — хотите разбить лагерь или ехать дальше?

— Можно и лагерь! Передохнуть не помешает.

— Центурию в канабу, — приказал Аполлинарий пришедшим с ним трибунам, — две здесь в полной готовности.

Он посмотрел на Марциала.

— Пригласи его.

— Не желает ли сильномогучий царь Сусаг, сын славного Вараза отобедать с префектом Ульпием Аполлинарием, ныне главным начальником в Апуле? — вновь перегнулся через стену Марциал, — мы приглашаем его самого и четверых людей по его выбору. А остальным укажем удобное место для стоянки.

Роксоланы перекинулись между собой несколькими словами, после чего Сусаг важно кивнул.

— Открыть ворота и впустить пятерых, — распорядился Марциал.

— Всем быть начеку! — добавил Аполлинарий.

Заскрипели отворяемые ворота. Тит заметил, что девушка тронулась было вслед за царём, но тот придержал коня и что-то строго ей сказал. Она недовольно фыркнула, но осталась на месте.

Пятеро варваров, самых важных и богато одетых въехали в лагерь Тринадцатого и ворота за ними закрылись.

Утренний туман давно рассеялся, солнце поднималось всё выше. Начинался новый день, который будет обязательно лучше, чем предыдущие. А по-другому и быть не может, ведь над головою ясное небо, а под копытами коня зелёная степь, у которой нет ни конца, ни краю.

Куда не глянешь, всюду простор, свобода. Ветер подгоняет в спину всадников, чтобы ехали быстрее, пригибает к земле ковыли, они блестят ярче серебра. Да и как можно не торопиться, когда твой конь бежит, будто птица летит. Кажется, стоит только захотеть, и сам воспаришь над облаками. И помчишься на крыльях, обгонишь даже слуг Галагона.

Галагон — хозяин ветров у алан.

Ехать быстрее ветра у Фидан не получалось. А вот иных всадников она легко обгоняла, то и дело вырывалась вперёд, давая Снежинке волю. Пока не услышала за спиной гневные окрики отца:

— Ты куда опять понеслась? — крикнул Сусаг, когда Фидан обогнала его на полёт стрелы, — а ну рядом держись!

Девушка послушалась, повернула назад и дальше ехала подле отца. Сусаг, конечно, прав. Места тут уже незнакомые. Нехорошо в таких ездить самой, отрываться от своих. Всякое может случиться. Вдруг в здешних оврагах и балках, среди кустов притаились разбойные люди на лихих конях. Стоит зазеваться — накинут петлю на шею и поволокут незнамо куда. А успеют ли отбить свои, кто знает, тогда уже только на богов одна надежда.

Теперь Фидан не летала мыслями в облаках, а внимательно прислушивалась к разговорам, что вели между собой Сусаг с побратимом. Вернее, говорил по большей части царь. Амазасп больше рассеянно поддакивал, соглашаясь иной раз даже тогда, когда Сусаг начинал сомневаться и спорить сам с собою.

— Хорошо же, что напрямик поехали? — рассуждал царь.

— Отож, — кивал Амазасп, — Рекой-то вона сколько, а так вдвое короче. Конечно, хорошо.

— И на витязей урумы посмотрели, — убеждал сам себя Сусаг, — пусть не забывают.

— И то верно, — поддакивал побратим, — битьё-то, оно забывается, коли не напоминать.