— Прекрасно.

Тогда отойди и не мешай мне спасать ей жизнь.

Это попало.

Сразу.

Я увидела.

Силья отступила.

Очень хорошо.

Я вошла.

Эйлера была в той самой малой гостиной с видом на мост, где я подслушала ее разговор с Ревной. Сидела у окна с книгой в руках — разумеется, не читая. При моем появлении встала не резко. Почти даже грациозно. Но я уже видела, где кончается грация и начинается напряжение.

— Ваше величество, — сказала она.

— Оставь нас, Силья, — произнесла я, даже не глядя назад.

Эйлера чуть изменилась в лице.

— Силья останется.

Я перевела взгляд на горничную.

Потом обратно на нее.

— Тогда разговор будет короче.

И болезненнее.

Для всех.

Несколько секунд Эйлера смотрела, словно решая, какая именно сцена сейчас выгоднее: сопротивление или уступка. Потом сказала:

— Выйди, Силья.

Хорошо.

Очень хорошо.

Первый маленький выбор уже сделан.

Когда дверь закрылась, я не села.

И не предложила ей тоже.

Пусть почувствует разницу.

— Зачем вы пришли? — спросила она первой.

— За правдой.

— Тогда вы ошиблись адресом.

— Нет. — Я покачала головой. — Ошиблась я раньше, когда считала тебя просто женщиной, влюбившейся не туда.

Теперь знаю лучше.

Она очень медленно опустила книгу на стол.

— И что же вы знаете?

Я подошла к окну.

Встала так, чтобы за спиной был свет, а у нее — мое лицо полностью на виду.

— Что ты знала о настое.

Что ты знала о людях в моих покоях.

Что ты знала о системе больше, чем признавалась.

Что ты боишься Ревну.

И главное — что вчера она назвала тебя переходом.

На последнем слове лицо Эйлеры все-таки дрогнуло.

Едва заметно.

Но я ждала именно этого.

— Вы были в галерее, — сказала она.

— Да.

— Подслушивали.

— Нет. — Я чуть улыбнулась. — Я слушала.

Она отвернулась.

На секунду.

И только потом снова посмотрела на меня.

— И что теперь?

Вы пришли обвинять?

Угрожать?

Требовать признаний, чтобы потом гордо отнести их королю?

Вот тут я наконец села.

Медленно.

И указала ей на кресло напротив.

— Нет.

Я пришла предложить тебе последнюю взрослую сделку в этом доме.

Эйлера не села сразу.

— Почему вы вообще думаете, что я стану говорить с вами честно?

— Потому что Ревна уже не считает тебя полезной в долгую.

Потому что дом признал меня, а не тебя.

Потому что Хедрин под замком.

Потому что пепельный путь больше не мертв.

И потому что если ты еще не дура, то уже поняла: следующей королевой ты не станешь.

Следующей жертвой — вполне.

Это было жестоко.

Именно поэтому — правильно.

Эйлера села.

Медленно.

Очень прямо.

И я увидела в ней наконец то, чего раньше не было даже в самых напряженных разговорах:

усталость без роли.

Хорошо.

Вот с этого и начинаются честные женщины.

Или очень близкие к честности.

— Что вы предлагаете? — спросила она.

Я наклонилась вперед.

— Ты рассказываешь мне все, что знаешь о Ревне, старой службе, лекарствах, тканях, пепельных маршрутах и тех, кто готовил меня к исчезновению.

Отдаешь бумаги, копии, ключи, все, что держишь как страховку.

И делаешь это не завтра, не “после”, не когда станет удобнее.

Сегодня.

— А взамен?

— Я не отдаю тебя Ревне.

Не отдаю Хедрину.

И не позволяю королю сделать из тебя просто красивую мишень для своей ярости.

Она чуть прищурилась.

— Вы думаете, он меня ненавидит?

— Нет, — ответила я честно. — Пока нет.

Но если ты сама не выберешь сторону, к ненависти все придет очень быстро.

А вот что ты по-настоящему не переживешь — это его равнодушие после того, как он поймет, что ты была не любовницей в истории, а частью механизма против его дочери.

Попала.

Очень глубоко.

Очень точно.

Эйлера закрыла глаза на секунду.

Потом открыла.

— Я не трогала ребенка.

— Возможно.

Но ты вошла в дом, построенный на ее исчезновении, и решила, что сможешь играть в свою игру, не испачкавшись.

Так не бывает.

Она смотрела молча.

Потом спросила:

— А если я расскажу все, что знаю, вы правда меня не уничтожите?

Я откинулась на спинку кресла.

— Нет.

Я правда дам тебе шанс остаться живой.

Это не одно и то же.

И вот после этого маска упала окончательно.

Не театрально.

Не красиво.

Просто Эйлера перестала быть женщиной, которая контролирует лицо.

И на несколько секунд стала человеком, которому действительно страшно.

— У меня есть бумаги, — сказала она очень тихо. — Не все.

Но достаточно, чтобы Ревна меня боялась.

Списки поставок по лекарским.

Два маршрута без герба.

Один детский заказ северного кроя, проведенный через пепельную сеть под видом текстиля.

И письмо Хедрину, которое она не должна была оставлять мне, но оставила как доказательство, что я “внутри” и защищена.

У меня сердце ударило тяжело.

— Где это?

— Не здесь.

В старом косметическом сундуке в верхней кладовой западного крыла.

Тройное дно.

Ключ у Сильи.

Она не знает, что именно там. Только что это моя страховка.

— Хорошо.

Что еще?

Эйлера провела рукой по лицу.

Как будто устала держать не только ложь, но и саму кожу на месте.

— Ревна не была главной в самом начале.

Она пришла уже на готовую сеть.

Но именно она удержала ее после исчезновения девочки.

Через лекарства.