Эйлера стояла неподалеку, белая как один из своих лепестков.

Смотрела не на разбитое стекло и не на арку, куда побежал убийца.

На меня.

И в ее глазах было то самое, чего я так долго добивалась:

не сочувствие,

не высокомерная мягкость,

не даже раздражение.

Настоящий страх.

Хорошо.

Очень хорошо.

Я медленно поднялась.

В груди колотилось сердце, но не на грани срыва — живо, яростно, сильно.

Тело дрожало не от слабости.

От остатка силы, прошедшей сквозь меня и не убившей.

Несколько советников смотрели так, будто перед ними впервые за долгие годы материализовалась старая сказка.

Горные лорды — чуть ли не с почтительным ужасом.

Распорядитель приемов выглядел так, словно прямо сейчас хотел уволиться, постричься в монахи и забыть этот день.

Морвейн появилась откуда-то из служебной арки быстрее, чем я успела подумать, где она вообще была.

За ней — Торвальд.

Хорошо. Значит, люди внизу услышали шум и пришли не смотреть, а работать.

— Вы ранены? — коротко спросила Морвейн.

— Нет.

— Убийца?

— Если он еще жив, то сейчас очень быстро об этом пожалеет, — ответила я.

Эйлера наконец подошла на несколько шагов ближе.

— Ваше величество… — произнесла она.

Я повернулась к ней.

— Не надо, — сказала тихо. — Сегодня не надо говорить тоном женщины, которая вот-вот предложит мне еще один настой.

Она остановилась.

Пожалуй, если бы взглядом можно было резать лед, сад сейчас лишился бы еще пары конструкций.

— Я не имею отношения к этому, — сказала она так же тихо.

— Возможно, — ответила я. — Но я заметила странную закономерность: где бы вокруг меня ни начинали действовать быстрее и грязнее, вы почему-то всегда оказываетесь очень близко.

Ее лицо стало жестче.

— А я заметила другую закономерность. Каждый раз, когда вы делаете шаг к прошлому, кто-то пытается не дать вам дожить до следующего.

— На удивление проницательно.

— Это не насмешка.

— Тогда берегите ее для тех, кто сегодня нанял слугу с артефактом.

Я отвернулась.

Не потому, что разговор был закончен.

Потому что сейчас мне нужно было не добить ее словами, а удержать сад.

Людей.

Образ.

Паника уже шла на спад. Стража перекрывала выходы. Один из советников помогал подняться даме, поранившей ладонь о стекло. Слуги собирали уцелевшие подносы, но их движения были нервными, ломкими. Все еще смотрели на меня.

На меня.

Не на короля, бросившегося в погоню.

Не на разбитую арку.

Не на кровь у края водоема.

На женщину, вокруг которой лед сам поднялся щитом.

Вот она.

Первая настоящая публичная победа.

Не кресло на совете.

Не выгнанный слуга.

Не шепоты в коридорах.

Открытая сила на глазах у всего нужного круга.

Я медленно повернулась к гостям.

— Все целы? — спросила спокойно.

Глупый вопрос после только что пережитого покушения.

Но именно в этом и был смысл.

Не «кто посмел», не «всех арестовать», не «уведите меня отсюда».

А спокойное возвращение центра тяжести себе.

Один из горных лордов первым склонил голову.

— Благодаря вам, ваше величество.

Очень хорошо.

Советники поспешно закивали.

Кто-то пробормотал слова согласия.

И даже придворные дамы смотрели уже не с любопытством, а как на человека, чья репутация за одну минуту стала страшнее любых слухов.

Дракон вернулся через несколько минут.

Один.

Плащ разорван у плеча.

На скуле — тонкая царапина.

В глазах — злость настолько плотная, что вокруг него будто бы сам воздух стал темнее.

— Ушел через ледяной переход к внешним службам, — сказал он мне вполголоса. — Но не далеко. Мы нашли след крови.

Поймают.

Я посмотрела на его царапину.

— Ты в порядке?

Вопрос вырвался быстрее, чем я успела решить, хочу ли его задавать.

Он заметил.

Разумеется.

— Да.

И этого «да» хватило, чтобы между нами на секунду возникло что-то слишком человеческое и потому совершенно ненужное среди стекла, крови и свидетелей.

Я тут же отвернулась.

— Хорошо.

Он обвел взглядом сад.

Разбитую арку.

Людей.

Остатки льда у водоема.

А потом посмотрел на меня так, как не смотрел еще ни разу.

Не как на жену.

Не как на проблему.

Не как на объект защиты или вины.

Как на равную силу, которая только что вступила в игру открыто — и выжила.

— Все видели, — сказал он тихо.

— Да.

— Теперь назад уже не будет.

Я встретила его взгляд.

— Наконец-то.

После этого началась обычная работа ужаса: раненых осматривали, следы собирали, гостей успокаивали, сад закрывали, стража прочесывала переходы. Но это уже было не главное.

Главное случилось в ту секунду, когда лед встал за меня.

И двор это запомнит.

Когда нас наконец вывели из сада через боковую галерею, я шла медленно — не из слабости, а потому что после сильного выброса отклика внутри все звенело, как струна после удара. Корона тяжело сидела на висках. Грудь странно ныла, будто под ребрами что-то проснулось и теперь не хочет обратно засыпать.

Дракон шел рядом.

— Сегодня ты уже не спрячешь произошедшее, — сказала я.

— Не собираюсь.

— Даже если половина двора к ночи скажет, что я почти стала хозяйкой льда?

— После того, что я видел, это будет мягкая формулировка.

Я коротко усмехнулась.