— Не называй меня леди, — сказала Марена.

И вот тогда я почти ощутила, как старый север у этого человека под плащом слегка пошатнулся.

Потому что не ждал.

Потому что думал: найдут молодую девушку, растерянную, изолированную, напуганную — и герб ее возьмет на себя одним тоном.

Не вышло.

— Как мне вас называть? — спросил он.

Плохой ход.

Очень плохой.

Потому что он только что отдал ей право, которое хотел забрать.

Марена молчала.

Я не мешала.

Торвальд тоже.

Даже Каэл не шевельнулся.

И тогда она сказала:

— Пока никак.

У капитана дернулся уголок рта.

Совсем чуть-чуть.

Но я увидела.

Марена — тоже, кажется.

Потому что в следующую секунду ее лицо стало еще жестче.

— И я никуда с вами не поеду, — добавила она.

Очень.

Очень хорошо.

Ренс Адал выпрямился.

— Боюсь, в этом вопросе решение уже принято не вами.

Вот и все.

Маска слезла быстро.

Даже легче, чем у Эйлеры.

Я шагнула вперед.

— Ошибаешься.

Потому что я стою здесь.

И пока я еще королева этого дома, никто не повезет ее ни в какой защитный контур как груз под печатью.

— Ваше величество, — сказал он уже жестче, — приказ отдан от имени внутреннего совета и временной линии обеспечения престолонаследия.

Внутренний совет.

Не король.

Не я.

Какая прелесть.

Значит, кто-то из старых сухих крыс действительно успел запустить схему раньше, чем мы вернулись.

Очень хорошо.

Хотя нет.

Очень мерзко.

Но полезно.

— Покажи приказ, — сказала я.

Он на секунду замялся.

Вот и все.

— Документ остался у старшего…

— Значит, документа нет, — перебила я. — Есть только ты, гербовый плащ и плохо выученная легенда.

И ты сейчас уйдешь с дороги.

Или я официально назову это попыткой внутреннего похищения под именем севера.

За его спиной люди пошевелились.

Они уже не были так уверены, как на подъезде.

Хорошо.

Но Ренс Адал все еще держался.

— А если я скажу, что действую не только по совету? — спросил он.

— Тогда по чьему еще?

— По воле дома.

У меня по спине прошел холод.

Вот это уже интереснее.

И опаснее.

Марена резко перевела взгляд на него.

Потом на меня.

— Что это значит?

Прежде чем я успела ответить, с верхнего уступа донесся голос.

Очень знакомый.

Очень вовремя.

Очень злой.

— Это значит, что некоторые в этом доме слишком много о себе вообразили.

Он.

Дракон спустился к нам из метели, как будто сам снег решил дать мне еще одну правильную фигуру в нужный момент. Плащ в снегу, лицо жесткое, на скуле новая тонкая царапина, меч в руке — не для красоты. За ним — двое людей внешней стражи. И еще Торвальд, запоздало оглянувшийся через плечо, явно раздраженный, что не успел первым.

Ренс Адал побледнел.

Не сильно.

Но достаточно.

Потому что одно дело — давить на королеву в овраге среди метели, рассчитывая, что король еще далеко.

И совсем другое — увидеть его прямо здесь.

Живого.

Злого.

И, судя по лицу, уже знающего достаточно, чтобы перестать быть удобным монархом для чужих версий.

Марена замерла.

Снова.

Я видела, как в ней одновременно поднялись и страх, и тот странный болезненный отклик, который она еще не умела ни назвать, ни выносить.

Он заметил.

Разумеется.

Но — слава богу — не рванулся.

Только остановился рядом со мной.

— Повтори, — сказал он капитану.

Голос почти тихий.

Почти смертельный. — По чьей воле ты здесь?

Ренс Адал сглотнул.

— Ваше величество, я…

— По чьей.

Воле.

— По воле внутреннего…

— Неправильный ответ.

Снег шел вокруг нас плотной белой стеной.

И я вдруг очень ясно поняла: вот сейчас решается не только судьба Марены.

Сейчас решается, кто успеет первым назвать север.

Мы — живой правдой.

Или они — оформленной легендой.

Я сделала шаг вперед.

— Марена, — сказала, не сводя глаз с капитана. — Смотри внимательно.

Вот так выглядит возвращенная милость.

Когда тебя еще не спросили, кто ты, а за тобой уже пришли с готовой защитой, чужой формой и приказом без бумаги.

Она смотрела.

И, я знала, запоминала.

Хорошо.

Потому что если даже после этой ночи она не поверит мне как матери, пусть хотя бы поверит собственным глазам.

Ренс Адал, кажется, понял, что поле уже уходит из-под ног.

И сделал то, чего я ждала:

пошел в последний, прямой нажим.

— Девушка должна быть доставлена в северный контур немедленно, — сказал он.

— Иначе при первом признании ее могут перехватить силы, не лояльные короне.

Марена нахмурилась.

— То есть вы сами не знаете, кому я нужна, — сказала она.

И в ее голосе уже звучало не испуганное подростковое “почему”, а холодная злость. — Но все равно хотите везти меня туда, где решат за меня быстрее всех.

Очень.

Очень моя дочь.

Он молчал долю секунды слишком долго.

Этого хватило.

Я обернулась к нему — к дракону.

— Все.

Достаточно.

Этот отряд не для сопровождения.

Для перехвата.

Он кивнул один раз.

— Взять.

В следующую секунду все пришло в движение.

Внешняя стража бросилась к людям капитана.

Торвальд вбил одного в снег плечом.

Каэл перехватил второго у узкого прохода.

Ренс Адал попытался уйти назад, к подъему, но дракон уже был рядом — слишком быстро, слишком зло, слишком хорошо зная, как ломать тех, кто привык жить не своей силой, а чужими полномочиями.

Я не смотрела на бой.