Капля крови внутри капсулы вспыхнула.

И весь коридор ударило красным светом.

Не огнем.

Приказом.

Охотника швырнуло назад так, будто его ударила невидимая ладонь дома. Он врезался в стену, захрипел и сполз на пол уже без боя.

Повисла тишина.

На пол-удара сердца.

Потом Рейнар произнес очень тихо:

— Все назад.

И на этот раз назад отошли все.

Даже маг короны.

Даже Эйден.

Я стояла у стены, прижимая к груди раскрывшийся сверток, и внезапно поняла: я больше не чувствую только страх.

Я чувствую доверие.

К дому — нет, не до конца.

К себе — местами.

А вот к нему…

К мужчине, который стоит между мной и всем этим безумием уже который раз за день, не торгуясь и не выбирая половинчатых решений, — да.

И это было, пожалуй, самым опасным открытием из всех.

Потому что доверие к чудовищу не приходит красиво.

Оно приходит в тот момент, когда ты замечаешь, что уже не ищешь взглядом путь от него.

Ты ищешь путь рядом с ним.

— Леди, — снова начал Эйден, теперь уже осторожнее. — Отдай ключ мне. И я выведу тебя отсюда живой.

Я рассмеялась.

Грубо.

Устало.

Почти зло.

— Ты правда до сих пор считаешь, что после всего я поверю хоть одному твоему слову?

— Я хотя бы не скрывал, что хочу использовать то, что проснулось.

— Да. Ты просто назвал это интересом короны.

Улыбка у него стала тоньше.

— А Арден, по-твоему, не использует?

Я повернулась к Рейнару.

Он смотрел на меня, не на принца. Слишком прямо. Слишком честно.

И, наверное, именно поэтому я ответила раньше, чем успела подумать:

— Нет. Он защищает.

Тишина.

Даже я сама замерла после этих слов.

Потому что это была правда, которую я еще минуту назад не собиралась говорить вслух.

Эйден услышал тоже.

И в лице у него впервые за весь разговор проступило нечто почти настоящее.

Раздражение.

— Вот как, — сказал он тихо. — Значит, ты уже начала ему верить.

Я медленно перевела взгляд на него.

— Да.

Сказала — и поняла, что не жалею.

Ни на секунду.

Ни несмотря на проклятие, ни на красную комнату, ни на страх, ни на Лиару, ни на все его ужасные формулировки.

Я верю ему.

Не целиком. Не слепо. Но достаточно, чтобы в критический момент выбрать сторону без колебаний.

И, кажется, Рейнар понял это тоже.

Потому что в следующее мгновение я почувствовала: в коридоре стало жарче.

Не от дома.

От него.

Его взгляд на секунду изменился так, что внутри у меня что-то болезненно дрогнуло.

Очень не вовремя.

Очень.

Эйден это тоже заметил.

Улыбка у него стала опасной.

— Тогда, боюсь, ты уже почти потеряна для здравого смысла, леди.

— Не тебе о нем судить.

— Мне — как раз удобно.

— А мне удобно, что ты все еще стоишь слишком близко к выходу, чтобы уйти достойно.

Варн где-то за спиной охотников одобрительно рыкнул что-то невнятное.

Эйден проигнорировал.

Он смотрел уже не на меня — на ключ.

И я вдруг поняла: если он уйдет сейчас, то не откажется. Просто вернется с новым планом.

А если не уйдет — мы окажемся в битве прямо здесь.

Рейнар, кажется, думал о том же.

Потому что сказал, не глядя на меня:

— Когда скажу — беги к северной лестнице. Варн прикроет.

Я резко повернулась к нему.

— Нет.

— Да.

— Я не убегу с ключом, пока ты…

— Леди.

— Нет.

Он шагнул ближе.

Очень.

Слишком.

Между нами еще оставался бой, принц, охотники, дом — а он все равно наклонился ко мне так, будто все остальное на секунду перестало существовать.

— Ты мне веришь? — спросил он тихо.

Сердце ударило так сильно, что я едва не задохнулась.

— Да.

— Тогда, когда я скажу — бежишь.

Я смотрела в его глаза и понимала: вот она, цена доверия. Не красивые слова. Не объятия. Не обещания.

Приказ, за которым стоит жизнь.

И готовность подчиниться не потому, что он сильнее, а потому что я знаю: он не просит того, что не готов искупить собой.

— Хорошо, — прошептала я.

Он выпрямился.

И в тот же миг все сорвалось снова.

Охотники одновременно рванулись с двух сторон. Маг короны ударил в потолок, осыпая коридор белыми искрами, чтобы ослепить всех. Эйден шагнул назад — не в бой, а в позицию наблюдателя, сволочь такая, рассчитывая забрать выигрыш из чужой крови.

Но дом оказался быстрее.

Ключ у меня в руках вспыхнул, и огненные прожилки в стенах рванулись живыми нитями. Они схватили ближайшего охотника за ноги, второго — за запястье, третьему ударили прямо в грудь так, что тот захрипел и согнулся.

Рейнар двинулся в ту же секунду.