На то, что проснулось.

Мы вылетели в коридор почти одновременно с тем, как из дальней арки показались чужие фигуры.

Трое.

Нет, четверо.

В серых плащах.

Лиц не видно — нижняя половина закрыта плотной тканью, а глаза под капюшонами темные, слишком спокойные. Не придворные. Не наемники. Двигаются молча, с той страшной слаженностью, какая бывает у людей, годами привыкших брать живое без лишних слов.

У одного в руке уже была сеть.

Не веревочная.

Тонкая, серебристая, с красноватым светом по узлам.

Меня прошибло холодом.

— Они не хотят убить, — сказала я.

— Нет, — ответил Рейнар. — Они хотят забрать.

И вот почему это было хуже.

Потому что мертвую меня еще можно было бы отомстить.

Живую — использовать.

Охотники рванули вперед.

Быстро.

Слишком быстро для простых людей.

Один сразу ушел в сторону, отрезая нам путь к лестнице. Второй метнул серебристую сеть прямо в меня.

Я не успела даже вскрикнуть.

Но сеть не долетела.

Рейнар взмахнул рукой, и воздух между нами и охотником вспыхнул черной с красным дугой. Сеть ударилась в нее и осыпалась на камень мертвыми нитями.

В коридоре сразу стало тесно от силы.

Очень.

Человеческого в этом моменте осталось мало.

Я отступила к стене, прижимая к груди сверток Лиары, а Рейнар встал передо мной так, как вставал уже не раз за этот день — телом, огнем, яростью, домом.

Охотники замерли всего на миг.

И один из них, стоявший в центре, вдруг сказал:

— Не ломай товар, Арден. За живую цену дадут выше.

У меня внутри все похолодело.

Товар.

Опять.

Всегда.

В каждом мире, в каждой схеме — одно и то же слово для женщины, если она нужна не как человек, а как доступ.

Рейнар улыбнулся.

Очень медленно.

Очень страшно.

— Попробуй еще раз назвать так мою жену.

И даже я на секунду почувствовала, что сейчас кто-то действительно умрет.

Охотник не успел ответить.

Потому что сзади, из другой арки, ударил свет.

Не белый.

Золотой.

Слишком знакомый по двору.

Маг короны.

Я резко обернулась.

И увидела не только его.

За спиной мага стоял Эйден.

Лицо холодное. Глаза темные. И никакого удивления от того, что западное крыло уже полно охотников.

Сердце ухнуло вниз.

— Он знал, — сказала я.

Рейнар не обернулся.

— Да.

Теперь картина сложилась полностью.

Не двор отдельно.

Не охотники отдельно.

Не принц со своей сделкой отдельно.

Он не просто знал.

Он тянул время.

Пока они войдут.

Пока нас прижмут в западном крыле.

Пока можно будет или забрать меня, или вынудить нас принять его условия.

Сделка на одну ночь.

Какая же я дура, что вообще допустила хоть крупицу сомнения.

Эйден посмотрел прямо на меня.

И голос его прозвучал почти мягко:

— Леди, не делайте глупостей. Они пришли не по приказу короны. Но я все еще могу остановить бой. Вы идете со мной — и Черное крыло останется цело.

Вот оно.

Ультиматум.

Классический. Чистый. Без маски.

Я почувствовала, как во мне что-то окончательно становится твердым.

— Пошел к черту, — сказала я.

Тишина в коридоре длилась ровно секунду.

Потом все взорвалось.

Охотники рванулись вперед снова. Маг поднял руки. Варн закричал откуда-то сбоку. Дом ответил гулом в стенах.

А я вдруг почувствовала, как сверток Лиары в моих руках нагревается.

Сильно.

Слишком.

Я опустила взгляд.

Ткань начала тлеть красными искрами изнутри.

— Рейнар!

Он обернулся ровно настолько, чтобы увидеть.

И вот тогда я поняла: whatever there is inside this сверток, именно за ним все и охотились.

Не только за мной.

За этим тоже.

Сверток в моих руках нагрелся так резко, будто под тканью проснулось живое сердце.

Не метафорически.

Я действительно почувствовала пульс — короткий, сильный, горячий. Красные искры пробежали по складкам ткани и впились мне в ладони без боли, но с таким ощущением, будто предмет внутри узнавал меня не хуже дома.

— Рейнар!

Он обернулся.

На секунду.

Но этой секунды хватило, чтобы все изменилось.

Охотники поняли, что именно у меня в руках.

Я увидела это сразу — по тому, как трое из них одновременно сменили траекторию. Им уже не нужна была я сама. Не прямо сейчас. Им нужен был сверток.

И это оказалось даже хуже.

Потому что если до этого я была целью как женщина, как кровь, как ключ, то теперь в руках у меня оказался еще один ключ. Возможно, важнее.