И чем дольше длилось это молчание, тем яснее я понимала: да, я злю его. Да, он устал. Да, он прекрасно видит, что я не умею сидеть тихо, пока вокруг пахнет тайной и ложью.

Но еще я видела другое.

Он не выглядит удивленным.

Скорее так, будто с самого начала знал: именно этим все и закончится.

— Нам надо поговорить, — сказал он.

— Наконец-то.

— Не здесь.

— Потому что у стен уши?

— Потому что вы уже и так услышали больше, чем следовало.

Я вскинула бровь.

— Поздно вспоминать об этом после тайной комнаты первой жены.

На секунду в библиотеке стало так тихо, что я услышала, как в камине треснуло полено.

Рейнар не шелохнулся.

Только взгляд стал тяжелее.

Очень.

— Вы нашли что? — произнес он совсем тихо.

И вот тогда я поняла:

о тайной комнате он не знал.

Или, по крайней мере, не знал, что теперь о ней знаю я.

А значит, игра действительно только начиналась.

Несколько секунд никто не двигался.

Даже Мира, которая до этого момента дышала как человек, случайно оказавшийся между молотом, наковальней и древним проклятием, вдруг застыла окончательно. Каэль не шевелился у полок. Огонь в камине потрескивал так буднично, что это почти раздражало.

А я смотрела на Рейнара и очень ясно понимала: эту реакцию невозможно сыграть.

Он не ожидал.

Не знал.

И это меняло все.

— Значит, — сказала я медленно, — все-таки есть вещи в вашем доме, о которых даже вы не в курсе.

Это было не самым тактичным замечанием.

Но, если честно, утро давно уже не располагало к такту.

Рейнар вошел в библиотеку.

Тихо. Без резких движений. Но пространство вокруг него будто стало уже, плотнее, опаснее. Не магия в явном смысле — скорее то ощущение, которое бывает перед грозой, когда воздух уже знает, что сейчас ударит молния.

— Что именно вы нашли? — повторил он.

Голос звучал ровно.

Слишком ровно.

Я машинально сжала пальцы на спинке стула.

— Секретную комнату за зеркалом в моих покоях.

Каэль выдохнул почти неслышно. Мира зажмурилась, словно надеялась, что, если ничего не видеть, все само рассосется.

Рейнар молчал.

Лицо у него не изменилось. Только красноватый отблеск в глубине глаз стал чуть заметнее.

— За каким зеркалом? — спросил он.

— Тем, что стоит у дальней стены спальни.

— И как вы ее открыли?

— Ключом из шкатулки на нижней полке.

— Разумеется, — пробормотал он едва слышно.

Я прищурилась.

— Вы говорите это так, будто шкатулка вас оскорбила лично.

Его взгляд скользнул по мне, но отвечать на шпильку он не стал.

— Что было в комнате?

Вот теперь я на секунду задумалась.

Не о том, говорить или нет. После всего, что уже произошло, скрывать это было бессмысленно. Вопрос был в другом — сколько именно я готова выложить сразу.

Но, пожалуй, лучше честность, чем очередной круг недомолвок.

— Маленькая жилая комната, — сказала я. — Кровать. Столик. Кресло. Засохший букет. Светлый платок. Дневник Лиары Арден. Цепочка с темным камнем. Письмо. И надпись на стене про красную комнату.

На последних словах Каэль отвел взгляд.

Рейнар — нет.

Он смотрел на меня так пристально, будто проверял каждое слово на вес, на интонацию, на ложь.

— Вы читали дневник? — спросил он.

— Да.

— Полностью?

— Нет. Он обрывается. Последние страницы вырваны.

Что-то дернулось на его лице.

Очень быстро. Почти незаметно. Но я уже научилась ловить эти редкие трещины в его ледяной выдержке.

— Кто еще знает о комнате? — спросил он.

— Только мы, — ответила я и кивнула на Миру. — И, возможно, теперь вы.

— Каэль? — тихо уточнил он.

Хранитель библиотеки поднял голову.

— Я понял по словам леди, но сам не видел, милорд.

Рейнар коротко кивнул.

Потом посмотрел на Миру.

Она побледнела до почти прозрачного состояния.

— Ты никому ничего не скажешь, — произнес он.

Это не был вопрос.

Мира тут же закивала:

— Да, милорд. Конечно, милорд. Ни слова, милорд.

— Хорошо.

Опять это его сухое «хорошо», от которого все вокруг либо вздыхали с облегчением, либо хотели немедленно уволиться из жизни.

Рейнар снова перевел взгляд на меня.

— Идите со мной.

— Это приказ?

— Да.

— Приятно, что у нас сохраняется стабильность в отношениях.

На этот раз он даже не попытался скрыть усталое раздражение.

— Леди.

— Иду.

Я обернулась к Мире.

— Оставайся здесь. И никого не пускай в наши комнаты, кроме Ильвы.

Она с такой готовностью закивала, будто я предложила ей самый безопасный план на земле.

Каэль проводил нас молчанием.

Я чувствовала его взгляд в спину, пока мы выходили из библиотеки. Не любопытный. Скорее тревожный. Как у человека, который понимает: после сегодняшнего дня замок уже не вернется к тому хрупкому равновесию, которое держалось на молчании.