Только на миг.

Потому что знала: если продержу их закрытыми дольше, могу просто не открыть. Захочется спрятаться. Откатить все назад. Вернуться к состоянию, где я хотя бы притворялась, что контролирую происходящее.

Но этого состояния больше не было.

Я открыла глаза и увидела, что Рейнар все еще стоит рядом.

Слишком близко.

Но впервые за все это время меня не тянуло отойти.

Наверное, потому что часть ужаса уже зашла слишком далеко, чтобы спасаться расстоянием.

— Значит, — произнесла я медленно, — ваш дом меня принял. И теперь тем, кто хочет вас использовать, я мешаю еще сильнее.

— Да.

— И тем, кто меня сюда притащил, это, вероятно, тоже не по плану.

— Да.

— И закат нам все еще пережить нужно.

— Да.

Я посмотрела на него в упор.

— У вас сегодня удивительно богатый словарь.

На этот раз он все-таки почти улыбнулся.

Очень слабо.

Но этого хватило, чтобы в груди стало еще опаснее тепло.

Каэль аккуратно закрыл папку.

— Есть еще один момент, милорд.

— Говори.

— Если дом принял леди так быстро, то западное крыло тоже могло начать реагировать.

Улыбка исчезла с лица Рейнара мгновенно.

Я почувствовала, как меня пробирает холод.

— Красная комната, — сказала я.

Каэль кивнул.

— Да.

— И что это значит? — спросила я уже без всякой иронии.

Рейнар медленно перевел взгляд на окно, за которым кружил бледный снег.

Потом снова на меня.

— Это значит, — произнес он, — что до заката нам нужно решить, пущу ли я вас туда сам… или она позовет вас без спроса.

У меня внутри все оборвалось.

Потому что в его голосе не было преувеличения.

Вообще.

А значит, западное крыло было не просто тайной частью замка.

Оно уже начало отвечать мне.

Несколько секунд никто не говорил.

Снег за окном шел все так же тихо, почти лениво, а у меня было ощущение, будто мир только что еще раз треснул — уже по новой линии.

Западное крыло может позвать меня само.

Не образно.

Не в переносном смысле.

Само.

Я медленно перевела взгляд с Рейнара на Каэля.

— В вашем доме вообще есть хоть одна тайна, которая не пытается меня либо убить, либо призвать? — спросила я.

Каэль, к его чести, не стал делать вид, будто вопрос несерьезный.

— Сейчас — вряд ли, леди.

— Прекрасно. Просто прекрасно.

Я прошлась по комнате, пытаясь унять странное жжение в метке. Оно уже почти угасло, но ощущение чужого признания никуда не делось. Будто стены вокруг меня теперь дышали иначе. Слышали. Ждали.

— И что вы предлагаете? — спросила я наконец. — Запереть меня подальше от западного крыла?

— Да, — сразу сказал Рейнар.

— Нет, — сразу сказала я.

Он посмотрел на меня с таким предсказуемым раздражением, что я почти почувствовала облегчение. Значит, хоть что-то в мире осталось стабильным.

— Вы даже не дослушали.

— Вы тоже.

— Я хозяин этого дома.

— А меня он только что признал своей, — парировала я. — Так что, боюсь, ваши монархические интонации уже не так убедительны, как раньше.

Каэль благоразумно отвел взгляд в сторону. Наверное, решил, что между нами сейчас лучше не оказываться даже метафорически.

Рейнар медленно выдохнул.

— Хорошо. Тогда дослушайте. Я предлагаю сначала понять, что именно начало реагировать на вас. Без похода в западное крыло. Без геройства. Без внезапных побегов.

— Вы говорите так, будто я каждое утро первым делом убегаю в запретные крылья.

— Пока только собираетесь.

— Это другое.

— Нет.

Я уже открыла рот для новой реплики, когда в дверь резко постучали.

Не как слуга. Не как Ильва. Быстро. Настойчиво. Почти зло.

Все трое обернулись одновременно.

Рейнар подошел к двери первым. Не открыл сразу. Спросил коротко:

— Что?

Снаружи раздался мужской голос. Молодой. Сдержанный, но в нем чувствовалось то особое напряжение, которое появляется, когда человек приносит приказ, который не хочет озвучивать.

— Послание из столицы, милорд. Срочное. С печатью наследника.

Я увидела, как в лице Рейнара что-то неуловимо меняется.

Он открыл дверь.

На пороге стоял один из его людей, в темном плаще, с серебряной трубкой для документов в руке. Он поклонился, вошел, передал послание и тут же отступил к двери.

Рейнар сорвал печать.

Я стояла достаточно близко, чтобы увидеть знак — королевский, но с личным клеймом принца Эйдена.

Наследник.

Тот самый, чей взгляд на свадьбе мне сразу не понравился.

Рейнар прочел быстро.

Один раз.

Потом медленнее.

И лишь после этого поднял глаза.

— Ну? — спросила я.

Он протянул письмо мне.

Очень плохой знак. Потому что обычно люди не отдают сразу то, что не хотят обсуждать.

Я взяла лист.

Почерк был красивым. Слишком ровным. Слишком уверенным. Таким пишут люди, которые никогда не сомневаются, что их слова будут восприняты как приказ.