— Не отдавай, — сказал Рейнар.

Голос прозвучал так жестко и ясно, будто выбил все посторонние звуки на шаг назад.

— Даже не собиралась!

Один из охотников рванул ко мне первым. Не с мечом — с коротким, узким лезвием и той самой выверенной скоростью людей, которые берут живое быстро и без сантиментов. Я успела только прижать сверток к груди и отскочить к стене.

Не успела бы.

Но между нами уже оказался Рейнар.

Он двигался не как человек.

Я это уже видела раньше. Во дворе. В лесу. У окна после магического удара. Но теперь, в узком коридоре западного крыла, среди красных прожилок в камне и древнего огня дома, это было страшнее и чище.

Он не вытащил меч.

Ему не понадобилось.

Одной рукой перехватил запястье охотника, второй ударил в грудь так, что того отбросило к стене, словно не человек бил, а сам коридор выплюнул врага обратно. Под кожей шеи и виска полыхнули знакомые огненные линии. Тень за его спиной снова стала неправильной — слишком большой, слишком крылатой, слишком живой для простой тени.

Маг короны уже поднял руки выше.

Плохо.

Очень плохо.

Эйден стоял за ним и не двигался, будто все еще надеялся, что я в последний момент решу, будто его вариант — меньшее зло.

Ненавижу таких мужчин.

Тех, кто подает клетку как спасение.

Сверток в моих руках пульсировал сильнее.

Я прижала его крепче и почувствовала, как под тканью что-то твердое сдвинулось, словно предмет внутри хочет раскрыться.

— Что ты такое? — выдохнула я себе под нос.

Ответ пришел не словами.

Вспышкой.

Красная комната. Руки Лиары. Ее лицо в полутени. Она заворачивает что-то в ткань, шепчет: «Не дому. Ей». И прячет в нишу под зеркалом. Потом — взгляд прямо в пустоту, прямо туда, где когда-то окажусь я. И очень тихо: «Когда он снова не поверит себе, пусть поверит тебе».

Видение ударило и исчезло.

Я резко вдохнула.

Пусть поверит тебе.

Речь шла не только о свертке.

О нем.

О Рейнаре.

О том, что Лиара знала его слабее и, возможно, точнее, чем он сам готов был признавать.

Один из охотников снова кинулся ко мне.

На этот раз сбоку.

Я не успела крикнуть.

Но пол под его ногами вспыхнул багровой линией, и камень взорвался узким языком огня. Охотник отлетел назад с проклятием на каком-то незнакомом языке.

Дом.

Дом защищал не только Рейнара.

Теперь — и меня.

Эйден заметил это.

Вот теперь по-настоящему.

Я увидела, как в его глазах впервые за весь день мелькает не расчет.

Тревога.

Потому что дом выбрал сторону.

И это была не корона.

— Леди! — крикнул он. — Ты не понимаешь, что держишь!

— Зато прекрасно понимаю, кто ты такой! — выкрикнула я в ответ.

Маг короны все-таки ударил.

Не в меня.

В сверток.

Тонкая золотая нить сорвалась с его пальцев и пронеслась через коридор, как лассо, нацеленное точно в ткань у меня в руках.

И вот тогда произошло нечто совсем неправильное.

Сверток раскрылся сам.

Не полностью. Ткань просто лопнула на сгибе, и изнутри выпала тонкая пластина из темного металла — вроде книжной обложки без страниц, только внутри нее бился красный свет. На поверхности — знак распахнутого крыла, перечеркнутый вертикальной линией. А еще — капля крови в стеклянной капсуле, вмонтированной прямо в металл.

Золотая нить мага ударила в пластину.

И рассыпалась в пепел.

Коридор загудел так, что у меня заложило уши.

Охотники отшатнулись.

Даже Рейнар на секунду замер, глядя на то, что оказалось у меня в руках.

— Что это? — спросила я хрипло.

Он ответил сразу.

Слишком сразу.

Как человек, узнавший не вещь — приговор.

— Ключ рода, — произнес он.

У меня внутри все похолодело.

Конечно.

Разумеется.

Именно его сегодня и не хватало.

— И что он открывает?

На этот раз ответил не он.

Эйден.

— Все, — сказал принц очень тихо. — Если кровь в капсуле настоящая.

Я перевела взгляд на него.

Он уже не скрывал жадности.

Не ко мне даже.

К этому ключу.

К тому, что он может открыть в доме Арден.

— Чья кровь? — спросила я.

Рейнар шагнул ко мне ближе.

Не отводя взгляда от пластины.

— Первой хозяйки дома, признанной огнем, — сказал он. — Или одной из тех, кто сумел замкнуть внутренний контур до конца. Такой ключ открывает не двери. Право.

Вот это слово я уже начинала ненавидеть почти так же, как «товар».

Право.

На дом. На огонь. На доступ. На контроль.

Вот за чем шла настоящая охота.

Не только за мной.

За тем, что может решить, кому принадлежит проснувшееся Черное крыло.

Один из охотников вдруг бросился вперед с явным отчаянием человека, который понимает: или сейчас, или уже никогда.

Я подняла ключ инстинктивно.

Не как оружие.

Как щит.