Рейнар смотрел на меня уже иначе.

Чуть пристальнее.

Чуть опаснее.

Но вместо гнева он произнес почти бесцветно:

— Значит, вам лучше быть осторожнее.

— С кинжалом или с браком?

И снова — эта тишина. Острая. Неправильная.

На возвышении кто-то кашлянул. Леди Эстэр, кажется, побледнела даже с ее железной выдержкой.

Я поняла, что играю с огнем.

В буквальном смысле.

Но поздно было отступать. И, если честно, мне не хотелось. Чем больше я видела этот двор, тем меньше во мне оставалось желания быть послушной.

Рейнар протянул руку первым. Не ко мне — над чашей. Провел лезвием по ладони быстро, словно это ничего не значило. Кровь — темная, почти черная в красных отблесках зала — капнула в металл.

Теперь моя очередь.

Я стиснула зубы и провела лезвием по коже.

Боль вышла резкой, но короткой. Я чуть поморщилась. Капли сорвались в чашу, смешались с его кровью — и в то же мгновение металл вспыхнул изнутри красным светом.

В зале зашумели.

Огонь в центральной чаше рванул вверх, будто его кто-то подбросил в небо. Стало жарко. Настолько резко, что у меня закружилась голова.

Служитель вскинул руки.

— Кровь принята, — провозгласил он торжественно. — Союз…

Он не успел договорить.

Чаша в его руках затрещала.

Из нее вырвалась тонкая огненная нить и, как живая, метнулась ко мне.

Я отшатнулась.

Слишком поздно.

Огонь скользнул по моему запястью, обвился, вспыхнул — и исчез.

На коже остался знак.

Тонкий, красный, как только что расплавленное золото. Изогнутая линия, похожая на крыло или коготь.

Зал взорвался голосами.

— Что это?..

— Знак пары?..

— Невозможно…

— У него не могло быть…

Я ничего не понимала.

Я просто смотрела на свою руку, на светящийся узор, который медленно гас, оставляя после себя ровный алый след.

А потом подняла глаза на Рейнара.

И впервые за все это время увидела, что он действительно потерял контроль.

Всего на миг.

Но этого мига хватило.

В его взгляде мелькнуло не раздражение. Не холод. Не привычная сдержанность.

Шок.

Настоящий. Голый. Почти опасный.

Служитель шагнул назад, бледнея.

— Это… древняя метка, — пробормотал он. — Она не проявлялась уже…

— Довольно, — резко произнес король с возвышения.

Его голос ударил по залу тяжелой волной. Шум начал стихать.

Король смотрел на нас так, будто увидел проблему там, где рассчитывал получить удобное решение.

— Продолжайте обряд, — сказал он. — Немедленно.

Служитель сглотнул и попытался взять себя в руки.

— Да, ваше величество. По древнему закону… жених и невеста подтверждают союз словом.

Он повернулся к Рейнару:

— Лорд Арден, принимаете ли вы леди Элею Вальтер своей законной женой перед огнем, троном и родом?

Рейнар не отводил взгляда от моего запястья.

Потом поднял глаза на меня.

Я могла бы поклясться: в ту секунду он видел не просто девушку, стоящую перед ним. Он сверял меня с чем-то внутри себя. С памятью. С подозрением. С какой-то страшной мыслью, которая ему самому не нравилась.

— Принимаю, — произнес он наконец.

Его голос звучал глуше, чем раньше.

— Леди Элея Вальтер, принимаете ли вы лорда Рейнара Ардена своим законным мужем перед огнем, троном и родом?

Вот здесь, наверное, и нужно было сломаться.

Отказаться. Закричать. Попробовать хоть что-то.

Но я уже видела короля. Видела магов. Видела мать Элеи. Видела, как зал ждет зрелища. И понимала: если я сорву эту церемонию, мне не дадут свободу. Меня просто сломают на глазах у всех и все равно заставят сказать нужные слова.

А еще я видела Рейнара.

И почему-то была уверена: сейчас самое опасное чудовище в этом зале — не он.

Я вдохнула.

— Принимаю.

Огонь в центре вспыхнул снова.

На этот раз — почти ослепительно.

По залу прокатился низкий гул, будто где-то глубоко под полом проснулся зверь. Камень под ногами едва заметно дрогнул. Несколько леди в первом ряду испуганно ахнули. Маги переглянулись.

Служитель быстро завершил формулу союза, почти проглатывая слова. Ему, похоже, самому хотелось убраться отсюда как можно дальше.

— Перед огнем и кровью, перед троном и древним правом, союз заключен. Отныне и до смерти вы связаны.

Очень оптимистично.

Я еще успела подумать, что вот теперь, наверное, все закончится.

Разумеется, нет.

Служитель подал знак, и к нам подошла девушка с бархатной подушкой, на которой лежали два широких кольца из темного золота. Рейнар взял одно и, не спрашивая разрешения, поднял мою руку.

Его пальцы коснулись моей кожи.

Мир на секунду исчез.

Не в переносном смысле.

Буквально.

Зал, люди, огонь — все отодвинулось, смазалось, растворилось в ослепительной вспышке чужого ощущения.

Камень. Ночной ветер. Чья-то боль, настолько сильная, что от нее хотелось кричать. Красные чешуйки на собственных руках. Голос женщины: «Ты уничтожишь всех, если не научишься жить один». Запах крови. Огонь под кожей. Многолетнее, звериное одиночество.

Я выдернула руку.

Слишком резко.