Я не дала ему договорить.

— Я ничего вам не должна. Ни осмотра. Ни объяснений. Ни возможности снова использовать меня как предмет в споре мужчин, слишком долго деливших чужую кровь как имущество.

Тишина.

Принц смотрел на меня почти с новым интересом.

Опасным. Внимательным. Уже не как на вещь. Как на проблему, которая внезапно заговорила не тем голосом, которым должна была.

— Вы начинаете мне нравиться, леди, — сказал он негромко.

— Поздравляю, ваше высочество. Это не взаимно.

Варн закашлялся. Очень подозрительно. Похоже, пытался спрятать смешок.

Рейнар рядом оставался неподвижным, но я почувствовала: если бы ситуация не была настолько взрывоопасной, он бы, возможно, тоже отреагировал на мою реплику чуть иначе.

Вместо этого он сказал холодно:

— Ты получил ответ, Эйден. Она остается в Черном крыле.

— До какого момента? — спросил принц.

— Пока сама не решит иначе.

Это прозвучало так, что даже я на секунду повернулась к нему.

Потому что мы оба знали: еще недавно он бы и не подумал формулировать это именно так.

Пока сама не решит.

Не «пока я не позволю».

Не «пока идет расследование».

Не «пока дом не завершит признание».

Самостоятельный выбор.

Эйден тоже услышал.

И услышал правильно.

В его взгляде мелькнуло нечто вроде раздраженной насмешки.

— Ты меняешь тон, Арден.

— Ты меняешь границы. Тебе не идет.

Принц улыбнулся.

Опять.

Но теперь улыбка была ледяной.

— Хорошо. Я не стану забирать леди силой. Пока. Но останусь в доме до вечера.

— Нет, — сказал Рейнар.

— Да, — спокойно ответил Эйден. — Или мне придется трактовать отказ как прямое укрывательство объекта, представляющего интерес для короны.

Я закрыла глаза на секунду.

Просто чтобы не сказать вслух первое, что пришло в голову. А именно — что он поразительно быстро превращает женщину в «объект», когда не получает свое.

— Пусть остается, — сказала я.

Оба мужчины одновременно посмотрели на меня.

— Нет, — сразу сказал Рейнар.

— Да, — сразу ответил принц.

Я выдохнула.

— Как же вы оба любите этот детский формат.

Потом посмотрела прямо на мужа.

— Пусть остается. Но на наших условиях.

— Леди…

— Послушай. Если он уйдет сейчас, он вернется с приказом, с магами или с войсками. Если останется, он будет думать, что все еще может что-то контролировать. А мы посмотрим, что именно он ищет и чего боится.

Эйден чуть склонил голову.

— Удивительно. Вы рассуждаете почти как хозяйка старого дома.

Метка под кожей коротко вспыхнула.

Я улыбнулась ему без всякого тепла.

— Возможно, потому что ваш визит помог дому определиться.

На этот раз улыбка исчезла у него первой.

Рейнар молчал.

Я знала это молчание. Он считал риски. Убийственно быстро. Как всегда.

Наконец сказал:

— Останешься в южном гостевом крыле. Без права передвижения по дому без моего сопровождения. Твой маг не приближается к моей жене ближе чем на десять шагов. Любая попытка давления, прикосновения или допроса без меня — и ты уезжаешь немедленно. В лучшем случае.

Эйден улыбнулся снова, но уже иначе. Почти весело.

— А это уже ревность, Арден.

Ох, зря.

Очень зря.

Я почувствовала, как рука Рейнара под моей ладонью снова становится горячее. Не так страшно, как раньше. Но достаточно, чтобы понять: шутки принца подходят к границе, за которой останется только один очень короткий и очень кровавый дипломатический инцидент.

— Нет, — сказала я прежде, чем Рейнар успел ответить. — Это хороший вкус. А с ним у вас, кажется, вечные проблемы.

Варн на этот раз уже не кашлянул. Явно потому, что смеяться вслух при принце все же не рекомендовалось к долголетию.

Эйден посмотрел на меня долго.

Потом медленно кивнул.

— До вечера, леди.

Развернулся.

И пошел вниз по лестнице, не спеша, будто хотел оставить за собой ощущение, что это он завершил сцену, а не проиграл ее.

Маг и люди короны последовали за ним.

Черное крыло не расслабилось, пока последний из них не скрылся в арке двора.

Только тогда я поняла, что до сих пор держу Рейнара за руку.

Очень крепко.

И что его истинный облик — этот огонь под кожей, нечеловеческие глаза, тень крыльев за спиной — уже начал отступать. Медленно. Нехотя.

Не потому что он полностью вернул контроль.

Потому что я все еще его держала.

Я разжала пальцы первой.

Слишком быстро.

Словно боялась, что если оставлю их еще на секунду, то двор, принц, стража и весь этот ледяной мир исчезнут, а останемся только мы — с тем, что уже нельзя будет назвать ни обязанностью, ни удобной связкой.

Рейнар посмотрел на свою руку.

Потом на меня.

— Вы стояли между мной и наследником, — сказал он.

— Да.

— Это была плохая идея.

— У меня сегодня богатый опыт в этой области.

— Я серьезно.

— Я тоже. Кто-то же должен был сохранить вам политическую карьеру.

На его лице мелькнуло что-то неуловимое.