Мир внизу продолжал двигаться. Люди кричали. Принц что-то резко требовал у своего мага. Но все это вдруг стало дальним, приглушенным. Будто вокруг нас образовалась собственная тишина.

— Не смотри, — сказал Рейнар глухо.

Я моргнула.

— Уже поздно.

Он стиснул зубы.

На скулах напряжение стало почти болезненным.

— Назад, — приказал он уже не мне, а всем сразу. Голос сорвался ниже, гуще, с едва слышным рычащим призвуком. — Всем назад.

Эффект был мгновенный.

Даже люди принца отступили на шаг.

Не потому что послушались хозяина чужого дома. Потому что инстинкт сильнее политики.

Эйден поднялся с колена у разбитого столба. На его щеке темнела узкая ссадина, но держался он так, словно пострадало исключительно его достоинство.

— Ты угрожаешь мне на глазах свидетелей, Арден, — произнес он жестко. — Это государственная измена.

— А ты тронул то, что тебе не принадлежит, — ответил Рейнар. — Это личная ошибка.

Вот теперь даже у меня по коже пошли мурашки.

Потому что сказано было не как придворная колкость.

Как приговор, отложенный на минуту из вежливости.

Маг короны попытался снова поднять руки.

И в этот момент дом ответил еще раз.

Не огнем по стенам.

Глубже.

Под нами загудел камень. Прожилки в лестнице вспыхнули багровым светом. По внутреннему двору прокатился низкий гул, как будто где-то в недрах замка медленно поворачивался огромный спящий механизм.

Все застыли.

Абсолютно все.

Я почувствовала, как метка на запястье вспыхивает в ответ.

Не больно.

Командно.

Как зов.

И в ту же секунду поняла: если я ничего не сделаю, дом ударит сам.

Не знаю, откуда пришла эта уверенность. Из огня. Из связки. Из того, что меня уже признали. Но я знала это так же ясно, как собственное имя.

— Рейнар, — сказала я резко.

Он не отвел взгляда от принца.

— Не сейчас.

— Сейчас. Дом реагирует на него.

— Я вижу.

— Нет. Ты не понимаешь. Он сейчас сам решит, кто тут враг.

Это, кажется, пробило его быстрее, чем крики о государственной измене.

Он скосил взгляд на меня.

Я схватила его за руку.

Без плана.

Без уверенности.

Просто потому, что уже знала: если ничего другого у меня нет, есть это.

Прикосновение сработало мгновенно.

Жар под его кожей рванулся ко мне — привычно, резко, почти болезненно. На секунду я снова увидела не двор, а внутренний огонь замка, красные линии в камне, темный силуэт чего-то крылатого над башнями. Но вместе с этим пришло и другое: странное, уверенное чувство, будто дом слушает нас двоих через эту связку.

Не его одного.

Не меня одну.

Нас.

Я шагнула вперед.

Прямо на расколотую ступень.

Прямо между ним и принцем.

Услышала, как Варн выругался где-то внизу. Как Рейнар резко вдохнул. Как маг короны снова начал что-то говорить — и осекся.

Потому что я подняла руку с меткой.

Прожилки в лестнице вспыхнули ярче.

Двор замер.

Даже снег, казалось, повис в воздухе.

— Хватит, — сказала я.

Не громко.

Но почему-то голос разошелся по двору так, будто его подхватил сам камень.

Я не собиралась этого делать.

Не знала, как.

Но слова легли правильно.

Очень правильно.

Эйден прищурился.

В его лице наконец появилось не только раздражение.

Настоящее беспокойство.

— Леди, — начал он уже мягче. — Вы не понимаете, что с вами делают.

— А вы понимаете слишком хорошо, — ответила я. — И именно поэтому полезли ко мне руками.

В его глазах мелькнуло что-то темное.

Неожиданно холодное.

— Я пытался проверить, не держат ли вас здесь через огонь.

— И как? Проверка понравилась?

— Вы откликнулись дому на глазах у всех.

— Потому что вы пришли сюда как враг.

Слова вылетели раньше, чем я успела их осмыслить.

Но, судя по тому, как дернулся маг и как резко замолчали люди вокруг, я попала куда-то очень точно.

Эйден медленно распрямился.

— Опасные формулировки, — сказал он.

— Опасное поведение, — парировала я.

Он смотрел на меня долго.

Очень долго.

И в этом взгляде уже не было прежней мягкой жадности. Только расчет. Быстрая, жесткая перестройка плана.

— Вы увезли ее слишком поздно, Арден, — произнес он, не отрывая от меня глаз. — Теперь она уже не ваша личная тайна.

— Никогда не была твоей, — отозвался Рейнар.

Я чувствовала, как рядом с моей ладонью под его кожей все еще горит жар. Не так неконтролируемо, как секунду назад. Но близко. Очень близко. Если я отпущу — что будет? Он сорвется? Дом ударит? Принц все-таки решится на прямой конфликт?

И почему, черт возьми, из всех возможных жизней мне досталась именно эта?

Маг короны шагнул вперед.

— По праву престола, — начал он, — я требую допустить меня к осмотру новой леди, чтобы установить характер влияния дома и степень угрозы…

— Нет, — сказала я.

Он запнулся.