Он поднял голову, когда мы вошли.

И я сразу поняла: да, это не безумец.

Испуганный — да.

Избитый — возможно.

Но разумный.

И очень, очень не желающий умирать.

Когда его взгляд упал на меня, в лице что-то дернулось.

— Так и есть, — пробормотал он хрипло. — Не один свет.

Рейнар шагнул вперед.

— Еще раз скажешь загадкой — лишишься языка.

Мужчина нервно сглотнул.

— Милорд, я не… я не хотел вам вредить. Мне платили за жену. Только за жену. Сказали не трогать вас, иначе не проживу и дня.

— Уже не проживешь спокойно, — ровно произнес Рейнар. — Итак. Кто приказал?

— Я не знаю имени.

— Ложь.

— Не знаю! — Он дернулся так резко, что цепь звякнула. — Клянусь огнем, не знаю! Со мной говорили через посредника. Сказали, что новая леди должна умереть до того, как вы останетесь с ней наедине после заката.

У меня по позвоночнику пошел холод.

Я медленно перевела взгляд на Рейнара.

Он не шелохнулся.

Но воздух в комнате стал тяжелее.

— Почему? — спросил он.

Мужчина облизнул пересохшие губы.

— Потому что… потому что если вы завершите связку, будет поздно.

Я не сразу поняла.

— Завершите что? — спросила я.

Он посмотрел на меня так, будто не верил, что я действительно не знаю.

— Полную сцепку огня, леди. После нее уже нельзя разорвать без жертвы.

Рейнар резко повернул голову ко мне.

Слишком резко.

И вот по этой реакции я поняла главное: он не собирался говорить мне об этом сегодня.

Или вообще.

— Вы не сказали, — произнесла я тихо.

— Не сейчас, — отрезал он.

— Опять не сейчас.

— Леди.

— Нет, — сказала я уже жёстче. — Не смейте снова делать из меня человека, которому можно недодать правду «на потом». Что такое полная сцепка огня?

Пленный с ужасом переводил взгляд с меня на него, явно чувствуя, что допрос стремительно превращается в нечто личное и, возможно, куда более опасное.

Рейнар молчал.

Очень долго.

Потом сказал:

— Если древняя метка уже появилась, окончательное закрепление может произойти при глубоком соединении сил. Иногда — через кровь. Иногда — через совместный ритуал. Иногда…

Он осекся.

Я прищурилась.

— Иногда через брачную ночь?

Тишина.

Страшно выразительная тишина.

Пленный зажмурился, словно хотел исчезнуть из этой комнаты вообще из принципа.

Рейнар посмотрел на меня в упор.

— Да.

Я замерла.

На миг мне показалось, что весь воздух из комнаты выкачали.

Не потому что сам факт был неожиданным — мир с драконами, древними метками и проклятиями уже давно перестал беречь мою психику. А потому что теперь все вставало на место слишком хорошо.

Почему меня торопились убрать.

Почему попытка в лесу шла сразу после свадьбы.

Почему отравление пришло так быстро.

Почему было важно убить меня до заката.

— Значит, — сказала я медленно, — меня не просто хотят убить. Меня хотят убить до того, как наш брак станет… необратимым.

— Да.

— И вы собирались это от меня скрыть?

— До вечера, — ответил он. — Да.

— Просто чудесно.

Я отвернулась, чтобы не смотреть на него хотя бы секунду.

Этого оказалось мало.

Потому что в голове уже бешено крутились новые мысли. Окончательная сцепка. Брачная ночь. Древняя связка. Значит, кто-то боится не самого брака. Не политического союза. А того, что случится, если мы с Рейнаром действительно станем связанными до конца.

А значит…

— Что во мне такого ценного? — спросила я, обернувшись к пленному. — Почему всем так важно, чтобы этого не произошло?

Мужчина затряс головой.

— Я не знаю всего! Мне сказали только, что… что невеста должна была умереть еще во время ритуала. Или в первую ночь. Или до того, как замок примет ее как хозяйку.

Я медленно моргнула.

— Замок примет?

Он дернулся и тут же испуганно посмотрел на Рейнара.

Слишком поздно.

Я уже зацепилась.

— Что это значит?

Пленный задыхался от страха.

— Я не должен…

Рейнар сделал шаг вперед.

— Будешь должен все, что я скажу.

Мужчина сглотнул.

— В древних домах… у драконьих домов… если союз признан настоящим, замок сам принимает хозяйку. Огонь в стенах. Кровь в основании. Тогда она не просто жена на бумаге. Она часть дома. Часть линии. Через нее уже нельзя пройти к вам так легко, милорд.

Я почувствовала, как внутри все сжимается.

Вот оно.

Я — не просто женщина, случайно оказавшаяся рядом.

Я — угроза чьему-то доступу к нему.

К дому.

К силе.

К линии.

Рейнар молчал.

Но я видела по его лицу: пленный говорит то, что имеет смысл.

И что ему самому не хотелось бы сейчас подтверждать при мне.

— Кто еще знает об этом? — спросил он.