Из церкви мы выходили под оглушительный перезвон колоколов. Они гремели в честь нашего венчания. Моего венчания!

От волнения мир плыл у меня перед глазами — всё происходящее казалось мне нереальным. Ведь еще неделю назад я была обычной сиделкой и ухаживала за больными детьми в сиротском приюте. А теперь я жена «хрустального короля» Арсения Туршинского, одного из владельцев огромной стекольной империи Мальцовых.

Потомственный дворянин взял в жены обычную мещанку… такой мезальянс наверняка ляжет пятном на его репутации! Как мне теперь с этим жить?!

Это омрачало мою радость, но я ничего не могла поделать. Золушек в России не любили, поэтому великосветская знать предпочитала, чтобы они оставались лишь в сказках. Но я не хотела становиться обузой для своего мужа.

Неудивительно, что я терзалась сейчас сомнениями, почему граф Туршинский осмелился на такой шаг?! Ведь он любил меня не настолько пылко, как я его…

Словно прочитав мои мысли, Арсений легонько сжал мой локоть.

— Анастасия Павловна, вас что-то беспокоит? Вы очень бледны… Наверняка вы мучаетесь сейчас вопросом: почему именно я? Почему он на мне женился? — вкрадчивым голосом произносит Арсений. — Не так ли, душа моя?

— Почти угадали, Арсений Владимирович, — выдыхаю я, и мои губы растягиваются в счастливой улыбке. — Я вам доверилась… у меня такое чувство, будто я попала в прекрасную сказку.

Я едва сдерживала дрожь восторга. Так хотелось излить ему душу, ведь ближе Арсения у меня в этом мире никого не было. А в мыслях вертелась одна только фраза: «За что мне такое счастье?!»

— Сказку? — Его губы тронула улыбка, и он помог мне подняться в коляску, утопающую в белоснежных цветах и шелковых лентах. Парча моего подвенечного наряда с тихим шелестом скользнула по сиденью, и я замерла от переполнявшего меня блаженства. — Так оно и есть, душенька моя.

— Выходит, вы сказочник, Арсений Владимирович? — Я игриво взглянула на него из-под ресниц.

Неожиданно Арсений наклонился ко мне.

Его лицо было так близко, что я могла различить каждую черточку, каждый лучик в его глазах. Но вместо ожидаемой нежности в них сквозил почему-то… холод.

— Не знаю, сказочник или нет… — его голос становится тихим, проникновенным и оттого пугающим. — Но я обещаю, что превращу твою жизнь в настоящую сказку, душа моя. В жуткую, невыносимую сказку, у которой будет лишь один конец.

Воздух вырвался из моих легких одним коротким, отчаянным выдохом:

— Я… я вас не понимаю…

Глаза графа Туршинского пригвоздили меня к месту, и я поняла, что лечу в бездну. Ведь в его взгляде не осталось ничего знакомого — только одна ненависть.

И в тот же миг моя прекрасная сказка рассыпалась в прах.

Знакомьтесь, наша главная героиня — Анастасия Павловна Вяземская

Арсений Владимирович Туршинский

Двумя годами ранее

Эту вазу я приметила сразу, едва увидела её на просторах интернет-аукциона. Меня даже не испугала пометка «под реставрацию» — ваза была битой.

Но настоящий раритет в идеальном состоянии мне не по карману, на мою пенсию особо не разгуляешься. Так что её цена и состояние меня более чем устраивали. Ведь я, как бывший художник Гусевского хрустального завода, знала толк не только в живописи, но и в том, как вернуть такой красоте вторую жизнь.

Я летела в пункт выдачи заказов в приподнятом настроении и распаковывала объемную коробку с замирающим от волнения сердцем… К моей огромной радости, доставка не преподнесла сюрпризов: вазочка была цела, если не считать уже знакомых мне по фото дефектов.

Я вновь укутала свое сокровище в пупырчатую пленку. Аккуратно положила её обратно в ящик и поспешила домой. Мне не терпелось как следует рассмотреть свое сокровище.

Нет ничего приятнее, чем момент, когда берешь в руки произведение искусства, осознавая, что теперь оно принадлежит только тебе…

Вдоволь налюбовавшись, я заметила на вазе странные царапины, прямо на основании ножки. Сперва я даже приняла их за обычные следы бытования.

Но это явно было что-то другое. Но сколько бы я не вглядывалась, рассмотреть их так и не получалось — не помогали даже очки для чтения.

«Эх, где же мои молодые глаза? Вот бы вернуть то время!» — пробурчала я в пустоту по старой привычке, будто меня кто-то мог услышать.

Увы, но я так и не привыкла к тишине, царящей в моем доме. Не смогла смириться с одиночеством. Дети разъехались, а мужа, с которым мы прожили много лет душа в душу, не стало три года назад. А привычка докладывать ему обо всем у меня так и осталась…

Я поднесла лупу к основанию ножки и не поверила своим глазам.

Это что, какая-то роспись, на основании вазы?! Но на мулевку совсем непохоже!

Так что мне пришлось пойти на крайние меры: я водрузила одни очки на другие, сжала в руке лупу покрепче и вгляделась до рези в глазах. И только тогда я наконец смогла разобрать крошечные знаки.

Это была не роспись, а гравировка, выполненная вращающимся жалом — фирменная техника мастеров Мальцевских заводов.

Неожиданно стекло будто задышало под моими пальцами, а буквы сложились в странную фразу: «Сей азъ есмь проводникъ, сей врата отверсты! Глаголи! Внемлемъ!»

Я прошептала слова вслух и — мир словно перевернулся.

Сердце замерло… Давление? Паника? Нет, это было что-то другое, незнакомое и пугающее чувство, будто душу вынули из тела.

Мысли путались, и это на меня было совсем не похоже.

Интересно, почему об этой надписи не было ни слова в описании? Впрочем, прежний владелец вазы, вероятно, даже не подозревал о её существовании. Я, выпускница Строгановки, посвятившая художественному стеклу всю жизнь, и то едва её разглядела!

Ноги почему-то вмиг стали ватными. Волнение, должно быть, сказалось. И я, стараясь не уронить вазу, поплелась к дивану. Но, прежде чем прилечь, на автомате схватила телефон и вбила в поиск ту самую фразу.

К сожалению, ничего конкретного я там не нашла. Лишь на одном полузаброшенном форуме о спиритизме мелькнуло упоминание, что эти слова — призыв к силам, которые лучше не тревожить…

Я открыла глаза и с недоумением поняла, что сижу в кресле.

Но я же точно помню, как засыпала на диване!

Мой взгляд упал на свечу, призрачно мерцавшую на оловянном блюдце с изящной ручкой. Сердце екнуло: такого у меня в доме не было. Не иначе, это сон…

Я огляделась.

Комната была полутемной и больше напоминала больничную палату, вот только о санитарии здесь никто не заботился. Стены были грязными и пошарпанными, мебель тоже оставляла желать лучшего — неподалеку стояла массивная старинная тумбочка и такая же допотопная кровать, выпущенная явно не в этом веке.

Странный, однако, сон…

— Настасья Павловна, — вдруг послышался с кровати тонкий детский голосок. — Читайте, сделайте милость. Что же дальше-то с маленьким лордом сталось?

— Да, да, Ванюша, я немного задремала.

Тревожные мысли буквально раздирали мне мозг, но этот мальчик был мне знаком! Мало того, я прекрасно знала, где нахожусь.

Богославенский приют. А этот мальчуган — здешний воспитанник.

Боже мой, но откуда мне это известно?!

Дрожащими от волнения пальцами я беру с тумбочки книгу и машинально отмечаю про себя, что она мне тоже хорошо знакома. Вот только помнится, у неё была трухлявая обложка с вытертым рисунком. А у этой она целехонькая!

«Исторія маленькаго лорда». Повѣсть для дѣтей Ф. Бернета. С.-Петербургъ. Изданіе А.Ф.Девріена.

У меня дома хранилась точно такая же. И то была основательно потертая книга, у которой не хватало несколько страниц, а эта выглядела совершенно новой! Мало того, от неё еще пахло типографской краской!