— Идеально, мистер Гримз! Спасибо, это именно то, что нужно!

С этими рукотворными шпажками я принялась за работу. Я создала три разных варианта канапе. На один прутик я нанизала кубик подрумяненного хлеба, затем ломтик отварной картошины с укропом, круглый кусочек огурца и завершила шариком из козьего сыра. На другой — хлеб, рулетик из копченой грудинки и оливку. Для сладкого варианта использовала хлеб с медом, кубик груши и орех.

Каждая такая закуска на собственном, уникальном прутике смотрелась еще органичнее и душевнее, чем на стандартной шпажке. Простая еда, собранная на дарах нашего сада и обработанная руками моих людей, стала выглядеть как нечто удивительно цельное и продуманное.

— Ишь ты... — прошептала миссис Дженкинс, разглядывая поднос. — Из прутиков... а смотрится-то как нарядно.

— Именно так, — улыбнулась я. — Мы покажем мистеру Коварду, что богатство — не в золоте, а в умении и вкусе. Также наш главный козырь — кофе. Я расспрошу мистера Коварда о его вкусах и вы, миссис Дженкинс приготовите и подадите кофе после обеда.

Ангус Ковард прибыл, как и было обещано, ровно в полдень. Его самоходка, блестящая лакированным деревом и полированной медью, бесшумно замерла у парадного входа. Он вышел, и его острый, сканирующий взгляд мгновенно оценил и подметенный двор, и вымытые окна, и меня в дверном проеме — собранную, невозмутимую в платье матери.

— Мисс Мёрфи. Вы прекрасно выглядите, — его комплимент прозвучал как констатация факта.

— Мистер Ковард. Добро пожаловать в Лунную Дачу. Надеюсь, вы не против разделить с нами скромный обед? Дорога из города, должно быть, утомительна.

Его брови слегка поползли вверх — визит явно планировался как краткий деловой, но предложение было сделано с такой естественной гостеприимностью, что отказаться означало бы проявить неучтивость.

— Вы очень любезны, мисс Мёрфи.

Обед был сервирован в малой столовой, где солнце ласково освещало простой, но безупречно чистый стол. В центре стоял чугунок с дымящимся рагу миссис Дженкинс — ароматным, наваристым, источающим добротность и домовитость. Но его взгляд сразу же прилип к подносу рядом.

— А это что за диковина? — поинтересовался он, указывая на канапе тонким, холеным пальцем.

— Наша небольшая новинка, мистер Ковард, прямиком из дальних стран, — улыбнулась я. — Попробуйте, выбирайте любой. Вот с сыром и картофелем, вот с грудинкой, а вот — сладкий, с грушей и орехом.

Он взял то, что с грудинкой, повертел в руках, изучая простой ивовый прутик, и откусил. Его лицо, обычно непроницаемое, выразило легкое удивление.

— Изысканно, — произнес он после паузы, доедая закуску. — Неожиданное сочетание текстур. И… оливка? Здесь? Это редкость.

— Остатки от странствий матери, — пояснила я. — Она любила экспериментировать.

Обед прошел в спокойной, почти непринужденной атмосфере. Ковард хвалил рагу, задавал вежливые вопросы о поместье, а я ловила момент. Когда тарелки были пусты, я мягко повела разговор в нужное русло.

— Мистер Ковард, я заметила, вы цените интересные вкусовые сочетания, — мягко заметила я, когда миссис Дженкинс убрала тарелки.

— Вы наблюдательны, — он кивнул, пристально глядя на меня. — Сладости — не моя слабость. Я предпочитаю вкусы с характером, с глубиной.

— Тогда позвольте предложить вам один интересный напиток, — улыбнулась я. — Крепкий, с пряными нотами, без сахара. Или, возможно, вы предпочитаете что-то более мягкое и сладкое?

— Крепкий и пряный, — без колебаний ответил он. — Люблю, когда вкус дает о себе знать.

Я кивнула, встала и шепнула пару слов миссис Дженкинс, что стояла у входа. Женщина кивнула и поспешила на кухню.

Через пару минут миссис Дженкинс, красная от волнения, внесла поднос. В воздухе повис густой, горьковато-пряный аромат — я попросила добавить в кофе щепотку кардамона и корицы.

— Это кофе, мистер Ковард, — объяснила я, пока она разливала напиток по маленьким фарфоровым чашкам. — Его зерна растут далеко на юге, за Морем Туманов. Напиток бодрящий, с глубоким, сложным вкусом.

Он сделал первый глоток, и на его обычно невозмутимом лице я увидела легкое, но несомненное удовольствие.

— Как вам? — я внимательно следила за его реакцией.

— Превосходно, — произнес он, ставя чашку. — Настоящий мужской напиток, — в его глазах мелькнул искренний интерес. — Горьковато, но послевкусие… ореховое, древесное. Сильный аромат. Да, весьма интересно. Благодарю вас, мисс Мёрфи, за точное попадание в мой вкус. В столице я не пробовал ничего подобного.

— Он может быть разным, — оживилась я, чувствуя, что попала в цель. — В зависимости от обжарки, помола, способа приготовления. Можно добавить щепотку корицы или кардамона, чтобы раскрыть иные ноты. Это как хорошее вино — каждый сорт уникален.

Мы проговорили еще несколько минут о вкусах, о том, что ценится в столице, о тенденциях.

Он слушал внимательно, его первоначальная надменность постепенно таяла, уступая место деловому любопытству. Я видела, что он не просто сыт и доволен — он заинтригован. Я показала ему не убогое поместье, а место, где ценят качество, умеют удивлять и думают нестандартно.

И только когда чашки были пусты, и на столе остались лишь крошки от канапе, Ковард вернулся к делу. Но теперь его тон был иным — не снисходительным, а уважительным. Он видел перед собой не бедную родственницу, а деловую партнершу.

Переговоры прошли на удивление гладко. Он в начале предлагал смехотворно низкую цену за патент, ссылаясь на риски, на неопределенность рынка, на мою молодость и неопытность. Но Алина Воронцова, годами отбивавшая бюджеты на исследования у жадных до прибыли инвесторов, знала себе цену.

— Мистер Ковард, — голос мой звучал мягко, но твёрдо. — Вы покупаете не просто рецепт. Вы покупаете монополию. Технологию, которая позволит вам производить масло, которого нет ни у кого. Вы будете диктовать цены. Я предлагаю вам не товар, я предлагаю вам рынок. Или, — я сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, — я предложу его вашим конкурентам из «Серебряного Феникса». Я слышала, они крайне заинтересованы в расширении ассортимента.

Это был блеф. Я понятия не имела о делах «Серебряного Феникса», другого поставщика масла. Но его глаза сузились. Он понял, что имеет дело не с наивной девочкой.

В итоге мы сошлись на сумме, от которой у меня перехватило дыхание. Крупный единовременный платеж, который покрывал все наши долги и оставлял солидный запас, и небольшой, но вечный процент с каждой проданной бутылки масла, произведенного по моему методу. Мы договорились встретиться для подписания договора завтра, в столице.

Уже подходя к самоходке, он на прощание обернулся.

— Благодарю за гостеприимство, мисс Мёрфи. Это был один из самых интересных обедов в моей практике. Я с нетерпением жду нашего дальнейшего сотрудничества.

Его самоходка тронулась и скрылась за поворотом. Проводив его, я прислонилась к косяку двери, чувствуя, как дрожат колени. Первая крупная победа. Финансовый кислород, который давал нам время и возможность дышать.

Эйфория длилась недолго. Под вечер вернулся Виктор из города, куда ездил за провизией. Его лицо было мрачным.

— Мисс Элис, в городе говорят… разное, — он понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Говорят, мадам Тревис уже знает о визите Коварда. Знает, что вы заключили сделку. Она в ярости. Кричала, что вы украли ее деньги, что вы… что вы незаконно распоряжаетесь имуществом под ее опекой. И что она «положит этому конец». Она что-то замышляет, мисс. Я чувствую это.

Холодная полоса страха пробежала по спине. Предчувствие, острое и неумолимое, сжало горло. Она не оставит нас в покое.

Решение о визите в патентное бюро пришло мгновенно, как озарение. Но действовать следовало не сломя голову, а с холодным, выверенным расчетом. У меня был всего один шанс произвести нужное впечатление.

Я снова поднялась в спальню. На этот раз я выбрала не платье, а костюм — и на этом мой скромный гардероб закончился. Я надела юбку из темно-серого шерстяного кашемира, строгую, узкую, доходящую до лодыжек, и жакет из той же ткани, с длинными рукавами и аккуратными лацканами. Когда-то это был деловой гардероб Лисандры для визитов в город. Никаких украшений, кроме кольца матери. Волосы были убраны в тугой, безупречный узел.