— Враг умеет перемещаться между звёздами вне наших Маяков. Они для них — всего лишь ещё один, вспомогательный путь, дополнительная и приятная возможность. Кроме того… Задумайтесь о том, что будет, когда вы останетесь в изоляции. Откуда будете брать товары, которые обычно закупались. Банально — продукты, воду, кислород. Да, какие-то производства получится запустить здесь, что-то вы даже уже организовали, что-то в процессе… Но каждый, связанный с этими проектами, прекрасно осознаёт: сделанного слишком мало. Я же предлагаю эвакуацию в гарантированно свободную и защищённую от врага систему, с пригодной для жизни планетой, где над вами будет голубое небо, где вы будете есть нормальную пищу, даже мясо, а не жалкие заменители, выращенные на гидропонных фермах, безвкусные синтезированные сублиматы. Вместе с этим я дам возможность начать всё заново. Создать новые верфи, ничуть не хуже здешних; начать строить флот, способный дать достойный отпор нашему общему врагу… Всё это — действительно возможно. МЫ ВМЕСТЕ МОЖЕМ СДЕЛАТЬ ЭТО! Возродить цивилизацию, и даже превзойти её в самую эпоху расцвета, во времена Империи. Да, сначала придётся тяжело… Но потенциал у такого изменения очень велик. Впервые мы все будем существовать не как разрозненные и ограниченные куски некогда единого государства, а как нечто цельное, с концентрацией всех технологий и технических возможностей в одном месте. Инопланетники, которые присутствуют здесь — вам в новом мире тоже найдётся место, каждому профессионалу будем рады, каждому дадим работу и обеспечим достойное место. Задумайтесь об этом…

Судя по эмоциональному фону, собравшиеся в зале заколебались — моя уверенность в скором крахе поколебала их веру в то, что всё идёт как надо, и пробудила дремавшие в глубине души сомнения. Многие ведь и сами задумывались обо всех озвученных проблемах, просто старались гнать мысли о своей обречённости… Я же показал будущее без прикрас и без всяких послаблений, в самом жёстком — и самом реалистичном — варианте. А потом предложил альтернативу. Да, она тоже понравилась не всем — многие опасались потерять влияние, многие просто не хотели изменений. Но многие, наоборот, увидели возможности и путь к счастливому будущему.

Победа была близка, и я уже собирался добивать этих сомневающихся, добавляя последние приготовленные аргументы, уже открыл было рот — но осёкся.

За пару мгновений до того, как противно завыли сирены, потух свет, выключилась искусственная гравитация и зажглись красные аварийные лампы — я уже знал, что именно случилось. Понял благодаря камерам и прямому подключению к вычислителям станции, до того, как обо всём узнали остальные.

Нет, это было не очередное нападение людоедов на систему, и даже не появление из аномалии Слуг Древних…

На космической станции банально произошло возгорание, рискующее перерасти в мощнейший пожар.

Клементина была настоящим ребёнком. Не одним из тех, кого Катастрофа застала в возрасте меньше восемнадцати, и чей биологический возраст так навеки и застыл на определённой отметке. Нет, мать зачала девочку в храме Богини Жизни, после долгого служения младшей послушницей, проведя все необходимые ритуалы и принеся достойную жертву, а также перечислив настоятельнице не одну тысячу кредитов якобы просто на развитие приютов. Последнее могла себе позволить, ведь занимала высокое положение при одной из семей одарённых.

Поэтому Клементина, в отличие от многих внешне маленьких, но старых в душе, действительно год от года росла и развивалась. Как губка, она впитывала знания об окружающем мире и царящих в нём странных правилах.

Вот только, все эти знания как-то вдруг в один момент устарели и стали полностью бесполезны…

Сначала на их мир напали. В один не самый прекрасный день случилось то, что ещё накануне считалось совершенно невозможным и невероятным: из глубин космоса появились агрессивные инопланетники, атаковавшие сразу все, или почти все, населённые людьми миры. Космодромы ревели от взлетающих один за другим боевых кораблей, а в небе сверкали тонкие ниточки разрядов и иногда вспыхивали яркие-преяркие звёзды — как Клементине объяснили, это случалось, когда кто-то из защитников или врагов погибал.

Но то там, высоко, в космосе, где отважные пилоты защищают оставшихся внизу. А на поверхности воцарилась самая настоящая паника…

Мама всегда была хладнокровной и расчётливой, даже когда приходили злые дяденьки от другой семьи одарённых и пытались их обоих убить. Тогда она как-то решила вопрос… Вот и сейчас, лишь только всё началось, женщина тут же позвонила няне с работы и приказала срочно собирать девочку в дорогу. Сама же, побросав дела, примчалась домой уже через пятнадцать минут. Быстро покидала в баулы все самые ценные вещи, схватила плачущую Клементину, скомканно попрощалась с няней, смотрящей вслед глазами, полными слёз — и вот они уже в жуткой давке у закрытых наглухо ворот единственного космического порта их города.

С планеты никого не выпускали…

Мама походила туда-сюда, что-то поспрашивала, не раз и не два заглянула в свой коммуникатор… После чего подхватила баулы со встроенными антигравами, взяла Клементину за руку, и они вдвоём пошли вдоль высоченного забора — выше даже, чем вокруг резиденции семьи, на которую мама работала, к служебному входу. Там люди тоже стояли, но было их куда меньше, да и толкались не так сильно. Когда мама подошла к дверям, те открылись, и служащий впустил их в просторное помещение — но не дальше.

Ждать пришлось долго, девочка даже успела заснуть, свернувшись калачиком на жёсткой скамье, где свила себе настоящее гнездо из своей и маминой курток…

Потом пришлось просыпаться. Вышел какой-то усатый дяденька, и, смешно оглядываясь по сторонам — как будто нашкодивший кот — поманил рукой за собой. Мама тут же подорвалась, вскочила, и они долго-долго шли по гулким пустым коридорам, пока не вышли на огромное поле с находящимся на нём большим количеством космических кораблей.

Пока ждали, когда подъедет небольшой роботизированный автобус без крыши и заберёт их, дяденька спросил маму — как показалось, даже с искренним участием:

— Куда же вы улетаете, мэм? Зачем? Сейчас везде всё одинаково…

Мама, кажется, не хотела ему отвечать. По крайней мере, помедлила, и заговорила сильно не сразу, будто поколебавшись — а стоит ли вообще делиться информацией?

— Верфи. Если где и смогут отбиться, то на них…

Усатый дядечка посмотрел на маму с большим уважением и покачал головой, поджав губы.

— Поразительная благоразумность! Позвольте восхититься, мэм. Это действительно единственно правильное решение! Главное, чтобы у вас получилось нормально взлететь.

— Давайте с нами!

— Нет. Моё место здесь… Пока ещё. А вот и ваш транспорт, залезайте скорей!

Усатый дяденька и здание вскоре остались позади, а робот-автобус довёз Клементину с мамой до небольшого красивого кораблика, который, как девочка поняла, должен был вот-вот стартовать с поверхности планеты.

Там, внутри, уже набилось очень много людей. Было шумно, душно и воняло. Клементина расплакалась, потому что устала, хотела есть и спать, а ещё скучала по няне и оставшемуся дома коту… Девочку пожалели, кто-то сердобольный уступил им с мамой отдельную койку, после чего Клементина заснула.

Мама же, кажется, нет. Всё время, пока они не взлетели, а потом и всё время, когда уже поднялись в воздух и быстро вынырнули в открытый космос — она тихо шептала что-то про себя, из-за чего девочка постоянно просыпалась. Правда, иногда она просыпалась ещё и из-за того, что корабль вдруг особенно сильно вздрагивал, и по металлическому корпусу проходила вибрация. Но, конечно же, ничего страшного произойти не могло. Ведь что может случиться, когда мама рядом и так крепко тебя обнимает?..

Перелёт до космической станции, которая почему-то называлась «верфи» и ничем не отличалась внутри от космического корабля, запомнился в основном духотой и теснотой. Но, как оказалось, это были ещё цветочки… Ведь на «верфях» вообще не оказалось помещений, предназначенных для беженцев! Все многочисленные просторные ангары оказались заняты, там кипела работа — либо строились корабли, чтобы защититься от страшных людоедов, либо местные мастера пытались наладить производство продуктов питания, воды и кислорода. Посторонних туда не пускали. Все жилые помещения тем более были забиты… И для тех немногих, кому разрешили сойти с корабля — а Клементина с мамой оказались среди таких счастливчиков, вслед которым завистливо смотрели и даже бормотали проклятья менее удачливые пассажиры — пришлось ютиться прямо в коридорах, на вечных сквозняках и в грязи.