Мрачно усмехнувшись, медик отвернулся и склонился над соседним креслом, где тоже кто-то лежал. Ни лице мужчины была написана обречённость и покорность судьбе. Все действия, которые делал, он выполнял как робот, просто потому что так надо, ни на кредит не веря в счастливый исход.

Анита проследила за тем, как медик возится с ещё одним пришедшим в себя пассажиром, как просвечивает его портативным автодиагностом, как делает укол… И зажмурилась, крепко-крепко сжав кулаки.

«Мамочка! За что мне всё это⁈ Можно сделать так, чтобы я открыла глаза — и всё стало как раньше?..»

Конечно же, как раньше ничего не стало.

Но одно Анита знала точно: быть как этот медик она не хочет.

Да, шансы невелики, неприятель страшен… Но, как показали последние события — если сражаться до самого конца, даже из самой безвыходной ситуации можно найти выход. Главное — продолжать бороться.

Надрывный вой сирен разбудил мгновенно.

Всё, что было во сне — смутно знакомый, утопающий в зелени провинциальный городок, любящие родители, необходимость куда-то и зачем-то идти — всё это разлетелось ошмётками призрачной пены, которые быстро опали, растаяли и без следа впитались в сухую реальность.

Осталось лишь слабое, едва уловимое послевкусие… И, кажется, лёгкая сырость на щеках.

Там, в мире сновидений, осталась обычная гражданская жизнь, там всё было привычно и покойно. Здесь же тело уже само собой, без участия разума, вскинулось и село на жёсткой койке, босые ступни коснулись металлического пола, а руки шарили в поисках лётного комбинезона. Слипшиеся глаза всё никак не желали открываться — но даже сквозь опущенные веки безжалостно проникала пульсирующая краснота аварийного освещения.

«Кровавые! Пятая тревога за сутки!», — пытаясь впихнуть ногу в непослушную штанину, выругалась про себя Анита. — «Мамочка, так никакие стимуляторы не спасут! Просто сдохну от переутомления и недосыпа…»

После того, как яхта со спасёнными села на условно-безопасном Ирии, можно было попытаться сделать вид, что ничего не случилось, прожить эти последние спокойные дни в своё удовольствие — насколько это возможно для беженца, оказавшегося на чужой планете без средств к существованию и даже без нормальной одежды… Но Анита слишком хорошо помнила, что людоеды сделали с Домом. И решила, что лучше уж погибнуть в бою, чем стать их безвольной жертвой.

Да и все мирные интересы — карьера в модельном бизнесе, увлечение гонками, тоска по предателю Брайану — перестали что-то значить ещё там, когда девушка пряталась в тёмном подвале. Толку со всего этого, если тебя вот-вот освежует и сожрёт живьём инопланетник, для которого причинять боль — естественный способ существования, а ты — всего лишь вкусный и истекающий соком кусок мяса?..

Единственными, о ком Анита вспоминала, были родители. Но как с ними связаться, когда планета захвачена? О их возможной судьбе не хотелось даже и думать… Хотя разум сам собой, раз за разом, возвращался к этой проблеме, и наполнял сердце чёрной тоской.

Но тут, увы, Анита была бессильна. И старалась компенсировать своё бессилие деятельностью в другой области, там, где могла сделать хоть что-то.

После принятия судьбоносного решения о вербовке в силы обороны Ирия всё происходило стремительно, так, как ничто и никогда в этой жизни Аниты. Осмотр и тестирование на приёмном пункте, неожиданное предложение пойти учиться на пилота истребителя, отдельный временный лагерь для кандидатов-девушек, прослушивание гипнозаписей, инструктажи, закрепление навыков на виртуальных тренажёрах, выпускные испытания… Недели обучения промелькнули незаметно, а по его окончанию на какой-то старой, трясущейся будто от страха грузовой барже, Аниту вместе с остальными курсантами доставили на орбиту. Туда, где нарезал круги вокруг Ирия исполинский корабль — старый, имперской ещё постройки дредноут, гордость новых хозяев этого мира и истинный красавец.

Но на барже не было предусмотрено ни экранов, ни иллюминаторов, и впервые увидеть грандиозный корабль со стороны повезло только в первый боевой вылет.

А вот он спустя всего несколько часов после прибытия…

Курсантки тогда едва успели получить койко-места в своей специальной женской казарме, распихать по ящикам немудрёные пожитки — у кого они были, и переодеться в новую форму. Анита как раз думала прикорнуть, устала с дороги — но всех внезапно погнали в ангар за номером «четыре».

Многие, оказавшись внутри, не сдержали разочарованные возгласы и даже плач при виде куцего ряда разномастных эрзац-корабликов, кое-как слепленных из случайных запчастей. Донорами для них явно были гражданские катера и атмосферные флаеры… Эти убожества даже близко не походили на настоящие серийные истребители, с которыми пилоты тренировались на виртуальных тренажёрах.

Возмущённый гомон прекратил появившийся откуда-то из недр ангара угрюмый техник в засаленном комбинезоне, но с лейтенантскими знаками различия. У него было помятое, заросшее щетиной лицо, пустые полубезумные глаза серого голоса и громкий хриплый прокуренный голос.

— А ну, смирно! Замолчали! Построились! Толпятся, как стадо баранов…

Техник дождался, когда броуновское движение среди курсанток утихнет и кристаллизуется в нечто отдалённо похожее на ровный строй, прошёлся по наполненной взволнованными шепотками неровной шеренге тяжёлым взглядом, после чего с явным усилием расправил плечи и выпрямился — до того сам заметно горбился.

Стоящая рядом Лизка, с которой успели сдружиться за время подготовки в лагере, шепнула на ухо с лёгким смешком — мол, приходится тянуться перед каким-то измазанным в масле обезьяном, похожим на бездомного. Из тех, кого на поверхности полицейские из приличных мест дубинами гоняли… Но Анита помотала головой, не соглашаясь. Если этого лейтенантика отмыть и побрить, а заодно дать ему выспаться — получится совершенно нормальный, и даже, вероятно, симпатичный мужик. А как они сами с подругой будут выглядеть неделю-другую спустя, ещё вопрос…

Девушка даже не представляла тогда, насколько права. Но осознание пришло позже, а тогда она просто замерла в ожидании, пытаясь внимательно слушать вещающего унылым голосом техника, который постоянно сверялся с виртуальной шпаргалкой:

— Я Нил Борзов, лейтенант технической службы. Приветствую вас на борту «Разрушителя», девочки! Добро пожаловать в доблестные ряды пилотов истребителей, и всё такое. Не посрамите честь, будьте достойны… Это пропустим… И это тоже, пусть кто-нибудь другой рассказывает. Я, позвольте, сразу к главному. А главное — знаете, что? То, что если мы проиграем… Нас просто сожрут! Схарчат и всё, с наслаждением причмокивая, в самом буквальном смысле. Ещё, возможно, не сразу, и живьём…

Сказав это, техник залился безумным смехом, при полном молчании выстроившихся перед ним курсанток. Но его, казалось, это ничуть не волновало.

Спустя пару минут, наконец успокоившись, мужчина продолжил:

— Так вот, девочки, не забывайте! Сейчас решается вопрос банального выживания, и любой ваш косяк может поставить под вопрос будущее человечества в лице отдельно взятой системы. Так что, попрошу относиться к своим обязанностям предельно серьёзно, а к выданным вам машинам — бережно. Потому что других не будет. Эскадрильей курсантов командует капитан второго ранга Головкина, позывной «Пуля»… Которая сейчас отсутствует по причине ранений. Её временно заменяет лейтенант Кошкина, позывной «Собака»… Но она отсыпается после нескольких вылетов подряд, и тоже не может приветствовать вас лично. Так что, здесь и сейчас, главный — я!

Выждав паузу и оценив унылые выражения на лицах внимающих ему девушек, лейтенант криво усмехнулся и продолжил:

— Выше нос, курсанты! Приступим к самому приятному и волнующему моменту в вашей карьере! Сейчас я буду вызывать вас по одному и озвучивать номера машин. Кого назову — шаг вперёд, внимательно выслушать, запомнить номер, и дальше — идёте принимать. Все вопросы, если будут, потом…