И прежде, чем кто-либо успел вскинуть бровь или бросить язвительный комментарий, он резко вскинул руку. Не для жеста, а как дирижёр, дающий вступление тишине.

Топь у его ног заклокотала. Сначала тихо, потом громче, с низким, пузырящимся бульканьем, исходящим из самых глубин. Чёрная вода вздулась горбом.

Показался сперва небольшой, покрытый илом и водорослями островок. Но островок… дышал. И рос. Поднимался из топи, обнажая всё большие площади бугристой, подобной старой коре, кожи, покрытой мхами и причудливыми узорами из окаменевших раковин. Это был не камень, а панцирь. Огромный, мощный, но не черепаший — более широкий и приземистый.

«ЩИТЫ!» — завопил кто-то, прорезая давящую тишину пространства. В мгновение ока пять эльфов, забыв про усталость и раны, сбились в тесное построение, выставив вперёд лезвия и магические щиты. Их глаза, полные первобытного ужаса, были прикованы к чудовищу.

Трое остальных так же обнажили оружие, поддавшись общей панике. Но Мэйн одарил их полным недоумения взглядом и парни, в числе которых был и Этриан, со стыдом убрали оружие. Слишком уж появление такого огромного зверя было неожиданным.

Из воды, с оглушительным чавкающим звуком, поднялась голова. Огромная, широкая, с парой выпуклых золотистых глаз, каждый размером с колесо телеги. Древняя болотная лягушка, магическое животное четвёртого ранга. Очень опасное существо! Часто такие не являлись одиночками, так что рядом должна быть стая этой твари. Неизвестно сколько их и на что способны. Как и сколько с ними демонов.

Её пасть, казалось, могла поглотить лошадь вместе со всадником. Она нависла над Адмиром, заслонив его своим исполинским телом. Капли мутной воды стекали с её морщинистой кожи, похожей на кору тысячелетнего дуба.

— Беги! — закричал кто-то, голос сорвался в визг.

Но принц не сдвинулся с места. Он сделал шаг навстречу и поднял руку уже не в команде, а в приветствии. Его ладонь легла на влажную, холодную кожу чудища между ноздрями. Он стоял так несколько мгновений, которые, казалось, длились бесконечно долго. Хрупкий, почти детский силуэт на фоне колосса из плоти и тины. Ни страха, ни напряжения, лишь глубокая, сосредоточенная тишина в его глазах, будто он слушал что-то очень далёкое.

Этриан узнал этот стеклянный взгляд. Опять какой-то диалог в голове.

Лягушка медленно, с глухим гортанным бульканьем, повернула голову. Её золотой глаз на мгновение остановился на сбившейся в кучку группе, и, казалось, в нём мелькнуло что-то вроде древнего, невозмутимого презрения. Затем она опустила голову, развернулась в топи, подставив свой широкий, плоский, как плацдарм, панцирь к самому берегу.

Адмир развернулся к отряду. На его лице расцвела та самая ухмылка — дерзкая, живая, полная почти мальчишеского торжества над законами здравого смысла.

— Чего вы ерундой страдаете? Залезаем. Не видите? Транспорт ожидает!

И, не дожидаясь ответа, он первым уверенно ступил на скользкий, но твёрдый панцирь. Встал посередине, где поверхность была наиболее ровной, сделал несколько пассов руками — не широких и театральных, а быстрых, точных, как если бы он вязал невидимые узлы в самой воздушной ткани. И в ответ корни ивы, свисавшие с берега, мох и гибкие побеги болотных трав ожили, потянулись к нему, сплетаясь у его ног в подобие прочных, живых поручней и даже нескольких сидений, похожих на грубые плетёные поделки.

— Крепко держитесь, а то будет укачивать. Не хватало, чтобы кто-то сорвался и утонул, — сказал он, усаживаясь первым, как капитан на мостике.

Мэйн оказался рядом с ним почти мгновенно. Его тяжеленные сапоги не скользнули ни на йоту. Он сел рядом с Адмиром, его спина — живая скала, о которую можно было опереться.

Эрмуара имел одну отличительную черту — он легко привыкал и принимал. И даже суть этого монстра, хоть для этого и потребовалось время. Но чем дольше он был в компании Адмира, чем чётче осознавал, что прикоснулся к миру богов. Те сказки, которые он так обожал в детстве, сменились на жестокую реальность, а теперь вновь оживали у него на глазах.

Этриан, сердце которого колотилось от страха вперемешку с лихорадочным восторгом, сделал глубокий вдох и шагнул следом. Его ноги нашли опору на твёрдой броне исполина.

«А ведь совсем не скользко», — удивлённо отметил он и сел рядом с Даэрином.

— Вы с ума сошли? Я на это не полезу! — воскликнул Лаевар. — Магзверь четвёртого уровня! Безумие!

Адмир повернулся, смотря на группку из пяти эльфов на берегу:

— Тебе показать мой табель? Что я — зоомант? Лягушка не сбросит и не съест вас, это всё, что требуется знать. Или вы решили остаться здесь? Пишите тогда объяснительные, почему отказались возвращаться на аванпост. Если выживите, сами будете оправдываться перед Айераволом за неподчинение приказу командира спасательного отряда.

Повисла тишина, эльфы начали переглядываться.

— Хорошо, мы сядем. Но я напишу рапорт на тебя! — будто угрозу выкрикнул Лаевар.

— Да пусть хоть каждый пишет, — отмахнулся Адмир.

Лаевар забрался первым из оставшихся, подавая пример. Остальным потребовалось время. Они опускали мечи, обменивались взглядами, полными немого ужаса. Один за другим, неуверенно, они переступили грань между твёрдой землёй и спиной живого острова. Никто не говорил ни слова. Их гордая воинская ярость сменилась тихим, всепоглощающим благоговейным трепетом.

Когда все расселись, молчаливые, из чащи, беззвучно как тень, выпрыгнула Даэлия. Волчица, размером с телёнка, легко взбежала на панцирь и улеглась у ног Адмира, положив массивную голову на лапы. Её появление заставило остальных вздрогнуть, но видя её полное спокойствие, они успокоились. В конечном итоге все знали, что этот зверь питомец Даэрина.

Лягушка, будто почувствовав, что груз принят, мощно оттолкнулась. Раздалось несколько вскриков — коротких, испуганных, заглушаемых рёвом воды, рассекаемой её телом. И затем — только тишина. Тишина плавного, невероятного скольжения сквозь туман над бездонной топью. Ландшафт поплыл мимо, призрачный и нереальный.

Этриан, вцепившись в живой поручень из корней, смотрел на спину Адмира. Как? Как он это сделал? Не приручил, эту маленькую тайну Этриан уже знал, а договорился. Что мог предложить такой твари принц-пиромант? Обещание? Услугу? Часть своей силы? Или что-то более тонкое и страшное?

Его ум лихорадочно работал, но не мог найти решения. Он потянулся связью, не в силах и дальше изнывать от любопытства.

«Как ты смог договориться?»

Адмир бросил на него насмешливый взгляд.

«Она захотела помочь сама. А обещал я вернуть пространство к исходному состоянию. Когда прибудем на аванпост, сюда всё равно отправятся специалисты наложить печать».

«Всё равно жутко, что на нашей территории обитал такой сильный зверь, а мы и не знали».

«А она и не с наших территорий. Пространство искривлено, я даже сказать чётко не могу, из какого она района».

Этриан был поражён таким ответом. Ещё и с такой лёгкостью парнишка говорил, будто это нечто незначительное. Будто на кону не стоят жизни всей группы.

«А ты вообще уверен, что мы движемся в нужном направлении?»

«Разумеется. У меня якорь поставлен на границе входа в аномальную зону. Я прямо на него и иду. Тут уже никакие искривления пространства не повлияют, так как они действуют на материальный мир. А я использовал магию духов, она работает в Бездне исправно, прекрасно сочетаясь с местными законами. Но не переживай, я обходил места, где грань слишком тонка и можно было провалиться в Мир Мёртвых».

Это было слишком непостижимо. Адмир ломал все законы логики играючи. Но что ещё важнее — все его идеи работали по итогу.

А пока Эрмуара просто держался, чувствуя под собой пульсацию могучей жизни, повинующейся воле странного принца, и наслаждался немым, потрясающим восторгом от того, что он видел то, во что никогда бы не поверил. Ощущал себя частью сказки, которые по вечерам рассказывала ему мама. Была там и подобная лягушка.